Чтение онлайн

Стул, став ее собственностью, показался удобнее, чем раньше. Она понимала, что стул не изменился, зато изменилась она. Она вывела накопившиеся сообщения, просмотрела их. Последнее было с верфи, предоставляло ей постоянный допуск к сведениям по состоянию «Сокола». Элви приняла это как оливковую ветвь от Трехо.

Пробегая список, она понемногу успокаивалась. Сосредотачивалась. Сложный и темный мир политики и интриг отступал, его место занимала инопланетная биология. Элви словно возвращалась домой. Фаиз был прав. Стоит забыться, и она просидит здесь до утра. Но чем бы ни заниматься, какой бы путь ни выбирать, первый шаг ясен. Он был необходим, даже если неразумен.

Черноглазые дети следили, как она идет к клетке. Кара встала ей навстречу, как делала часто. Когда Элви отперла замок и отодвинула дверь клетки, Кара уставилась на нее в недоумении. Младший брат встал с ней рядом, сунул ей в ладонь свою ручонку. Элви отступила назад и кивнула им. Впервые за десятилетия двое детей свободно вышли из клетки. Грудка Ксана вздымалась от избытка чувств. На сероватую щеку Кары выкатилась слеза.

– Правда? – прошептала Кара. – Мы правда свободны?

– Мне нужно кое в чем разобраться, – сказала Элви, и ее голос тоже дрогнул. – Я наделась, что вы не откажетесь мне помочь.

Холден, пристегнутый к автодоку, лежал с закрытыми глазами. Корабль находился в свободном полете – сберегал остатки реакторной массы. Холден не возражал. Невесомость на уровне желудка напоминала, что он уже не на Лаконии. И тем была хороша.

Машина тикала и гудела с потаенной укоризной, словно намекая, что следовало бы больше упражняться и снизить потребление соли. Сквозь гул доносились голоса. Они теперь звучали постоянно. После стольких лет с минимальной командой полный комплект походил на вечеринку, когда соберется слишком много народу и уходить никто не думает.

Игла вонзилась в левую руку, и автодок закудахтал про себя, накачивая оригинальный коктейль из онкоцидов, сосудистых и стабилизаторов давления. И, наверное, что-нибудь от психических расстройств. Видит бог, до них было недалеко. От прохладной жидкости по губам пробежали мурашки, а на языке появился вкус, который мозг интерпретировал как арахисовый. После инъекции игла вышла из кожи, а штанга подала к лицу Холдена крошечное сканирующее устройство. На экране появилось изображение черепа и губ, свежий прирост обозначился зеленым.

– Все детали на месте? – спросила от дверей Наоми.

– Большей частью, – подтвердил Холден, вынудив сканер укоризненно пискнуть. Джим полежал неподвижно, пока устройство не закончило свое дело. Когда штанга отодвинулась, заговорил: – Зубки режутся, в моем-то возрасте – это просто неприлично.

– Ну, тебе же выбили зубы.

Наоми говорила сдержанно, но он слышал в ее интонациях желание убивать. Он свел все к шутке, но она-то понимала. Все время, пока жил под властью Лаконии, он смотрел на вещи легко. Создал для себя правила, не позволявшие бессилию перейти в отчаяние. Он планировал, интриговал и ждал случая. Теперь все позади, и все запертые под спудом чувства готовы были выбраться на волю.

– У моего отца была поговорка для путешествий, – сказал Холден, дожидаясь, пока автодок закончит процедуры.

– У которого?

– У папы Цезаря. Он говаривал, что, если уходишь слишком далеко и слишком быстро, душа не враз тебя догонит.

Наоми нахмурилась.

– По-моему, таким образом религиозные фанатики доказывали, что у астеров нет души.

– Может, и так, – сказал Холден. – Отец Цезарь имел в виду перелеты в другой часовой пояс. А я подразумевал просто… перемены. Понимаешь?

Он мало говорил о дне его ареста. И только с Наоми. Его арестовали на станции Медина, задержали для допроса. Он не знал, проживет остаток жизни в тюрьме или будет убит в поучение остальным. А губернатор Син отправил его на Лаконию для допроса относительно создавших кольца чужаков и других чужаков, которые убили первых. И поначалу, а потом снова и снова, Холдену казалось, что все это не на самом деле. А если и на самом, то происходит не с ним. Он стал кем-то другим. Плен немножко свел его с ума, и он до сих пор был не в себе. Не совсем. Но с каждым днем, когда просыпался на «Роси» рядом с Наоми, он чувствовал себя немножко ближе к здравому рассудку. Душа становилась чуть ближе – в широком фигуральном смысле.

Наоми толкнулась, подплыла к нему и остановилась с бессознательной грацией рожденных в невесомости. Она взяла его за руку. Она теперь часто так делала. И ему нравилось. Особенно когда просыпался среди ночи, еще не понимая со сна, где он, и пугался, что охрана снова явится его избивать. Голос тоже успокаивал, но рука в руке действовала быстрее.

– Через сорок минут начинаем торможение, – сказала она.

– Резкое?

– Алекс обещал около трех четвертей g. Переживем. Но я решила тебя все-таки предупредить.

– Мы не окажемся на много часов загнаны в одну койку.

– Да, не в этот раз, – согласилась она. Он не знал, от души она болтает о сексе или просто таким способом дает понять, что он дома. В любом случае, это утешало.

– Только между нами, – сказал он. – Я рад буду, когда снова останемся только мы. Эти – славный народ, но не семья, понимаешь?

– Понимаю, – ответила она. – Может быть… может быть, придется все-таки подумать, не нанять ли кого-нибудь. Раз Клариссы и Бобби нет.

– Да, – протянул он. – Подумаем.

Он хотел сказать: «Но не сейчас. Когда я смогу». Она его услышала.

– Я собираюсь проверить подачу охладителя, – сообщила она. – Эти ребята все росли на кораблях поновее. К нашему тепловому режиму непривычны.

– Хорошо, – согласился Холден. – А я закончу здесь и приду на летную палубу.

– Хорошо, – кивнула Наоми и толкнулась обратно. Она смотрела только на него и даже не оглянулась на дверь, чтобы попасть в проем.

Когда она скрылась, автодок звякнул, разрешая отстегнуться. Холден двигался неторопливо – не потому, что был ранен, а потому, что ему нравился процесс освобождения. Когда он добрался до экрана, отчет уже висел там. В общем и целом все было в порядке. Холден вернулся к отчету на момент своего возвращения на «Роси» и убедился, что все тенденции идут как надо. Об этом говорили ясные светящиеся линии. Душа возвращалась на место.

Приятно было бы снова стать собой. Наоми влипла в позицию главного планировщика дел подполья, когда оно превращалось в то, во что превращалось. Но она очень ясно дала понять, что одного рейса в роли капитана военного корабля ей хватит на всю жизнь. Капитанское место на «Роси» принадлежало ему. Хотя, поскольку Наоми номинально считалась адмиралом флота сопротивления, его капитанство было скорее почетным званием. И все равно оно накладывало ответственность. Если не сразу, так в скором времени.