Чтение онлайн

Летим дальше над морем. Мотор продолжает дымить, вот-вот загорится. Ничего, дотерпел, показался берег. Но тут вдруг и правый мотор заглох. "Будем садиться, - передаю экипажу.
– Штурман, выбери, где поровней". Штурман - мой тезка, Коля Поярков,- выбрал, а куда денешься, в первую очередь его же кабина всмятку, если капот. Спланировали на вспаханную полоску у железной дороги...

Рассказ прервал подошедший штурман эскадрильи Федор Николаевич Аглотков.

– Минаков со штурманом - к командиру полка!

– Посадил?- успел я спросить у Новикова, пока Прилуцкий укладывал в планшет карту.

– Посадить-то посадил. Даже не загорелась, а только... Инженер прибыл, осмотрел - ремонту не подлежит. Как же так, спрашиваю, ведь долетела! "Это,говорит,- она уже после смерти летела. Как убитый боец продолжает бежать..."

На командном пункте собралось семь экипажей.

– Днем вылетов не будет,- объявил майор Буркин.- Поступила задача поставить мины в районе Сулины и в Сулинском гирле. Время взлета первой машины - девятнадцать ноль-ноль, последующих - с пятиминутным интервалом. Очередность...

Не удалось в этот раз посмотреть топмачтовиков в работе.

В назначенное время первым взлетел сам Буркин. За ним Федор Федоров, я, Жестков, Дурновцев, Алфимов, Дарьин.

Через час земля скрылась облаками. Прилуцкий доложил: пересекаем береговую черту. Предлагаю снизиться. Через несколько минут выныриваем из облачного плена. Под нами море. Наступают сумерки, но горизонт еще просматривается.

– Впереди мощный грозовой фронт!- первым замечает Николай.- Что будем делать, командир?

До района постановок тридцать минут. Обходить грозу стороной, значит, потерять драгоценное время. Да и запас горючего строго рассчитан.

– Будем пробиваться, согласен?

Штурман молчит.

Погода портится с каждой минутой, все ниже опускаются облака. В них посверкивает, но пока не очень. Правда, темнота еще не наступила.

Больше спускаться некуда, иду напрямик. Выбираю. где посветлее, где меньше сверкает. Начинается болтанка, но пока терпимая.

Вскоре окунаемся в сплошную облачность. В кабине становится темнее и будто холоднее. То тут, то там вспыхивают молнии, багрово озаряя кисельную тьму...

– Держись, Вася! Влипли...

Не сразу узнаю голос Прилуцкого. Что с ним? Тьма вокруг раскаляется, как неон, штурвал вырывается из рук. Машину бросает в сторону, обратно, потом рывок вверх, в бездну бушующих воздушных потоков. Тяжелый, до предела нагруженный самолет кажется перышком, щепкой, бумажкой...

– Развалимся, командир!..

Кое-как снижаюсь. Постепенно облака редеют, болтан-ка прекращается.

– Уф-ф! Штурман, сколько времени пробыли в этом аду?

– Пять минут!

Сверяю свои часы с бортовыми - точно.

– Но ведь пробились?

Пробились. Подходим к району постановок... Впереди темной полоской вырисовывается берег.

– Влево шесть градусов,- уже бодрым голосом корректирует курс Прилуцкий.

Спустя несколько минут ложимся на боевой.

– Пошли!

– Парашюты раскрылись!

Разворачиваюсь на обратный. Опять засверкало - в стороне берега. Через минуту - мощные взрывы.

– Это еще что за...

– Береговая артиллерия! Решила поупражняться в стрельбе прямой наводкой. Мы же, от них глядеть,- как на воде...

На поверхности моря вспухают огромные белые кратеры.

– Вот чудаки!

– Да, такой чудачок бы врезал...

– А что бы ты выбрал, его или грозу?

– Пес его знает... Пожалуй, его.

– А я бы грозу. Чтобы им радости не доставлять, фрицам.

– О вкусах не спорят.

Трепотня для разрядки. Да, как там стрелки...

– Коля, Сашок, живы? Ну? Что молчите? Обиделись, что ли, что вас потрясли?

– Не на то, командир. Мы уж привыкли, как горошины в побрякушке... Но ведь и нас все же надо б спросить.

– Насчет чего?

– Ну вот, от чего на куски-то приятнее разлетаться.

– В самом деле! Как это мы, а, штурман? Веселенький экипаж. Задание выполнили, на кусочки не разлетелись, в темноте нас никто теперь не обнаружит, всех вчера наградили, наши войска гонят оккупантов с родной земли... Чем не жизнь?

– Извините, ребята! В следующий раз непременно посоветуюсь.

– Лучше не надо, командир. Следующего-то раза. Внизу вспыхивает луч прожектора: в районе аэродрома видимость есть. Прилуцкий записывает в бортовой журнал время посадки. Колеса шасси мягко касаются земли у знака "Т"- последняя точка многочасового полета... 3 мая 1944 года. В готовности десять наших торпедоносцев и десять бомбардировщиков соседей. В море рыскают разведчики в поисках цели.

Появляется неизменный Иван Григорьевич. Первые вопросы, конечно, о Севастополе. Немецкое командование рассчитывает удержать город. Гитлер сместил командующего 17-й армией, объявил Севастополь городом-крепостью, увеличил обороняющийся гарнизон. Одновременно прилагаются все большие усилия к эвакуации оккупационных войск. 4-й Украинский фронт планомерно готовится к штурму фашистских укреплений.

И дальше - о действиях авиации. Воздушные разведчики изучили и многократно сфотографировали всю систему вражеской обороны. Бомбардировщики и штурмовики авиачастей, поддерживающих сухопутные войска, не дают противнику возводить и совершенствовать инженерные сооружения. Самолеты дальней авиации наносят мощные удары по причалам. Успешно работает и наша, морская, авиация. Коммуникации, связывающие фашистские войска в Крыму с западными портами Черного моря, постоянно контролируются нашей разведкой. Торпедоносцы и бомбардировщики нашей дивизии, пикирующие бомбардировщики и штурмовики дивизий Корзунова и Манжосова топят транспорты и корабли в открытом море и на подходах к Севастополю. Так, например...

– Товарищ майор, извините,- появился из-за капонира комэск Чупров.Командир полка приказал всех построить. Получено задание...

– Ладно, примеры потом,- махнул рукой Иван Григорьевич.- Тем лучше! Надеюсь, привезете свеженьких. Эх, не могу полететь с вами... Так бы хотелось! Интересная предстоит работка...

Крик души. Значит, в самом деле интересная. Обычно майор Шевченко старается не бередить своих чувств и вести себя так, будто он никогда не был летчиком. Мы понимаем: так ему легче. И тоже делаем вид, что не помним. А Шевченко - летчик. И какой! Еще в сорок втором получил орден Красного Знамени, летал на истребителе с Херсонесского маяка, севастополец! Но - ранение, комиссия, запрет вообще подниматься в воздух...

Молча жмем ему руку, преувеличенно делая вид, что спешим.

На летном поле построено двадцать экипажей.

– Воздушной разведкой 30-го разведывательного полка,- чеканит майор Буркин,- в семь часов тридцать пять минут обнаружен конвой противника в составе одного транспорта водоизмещением пять тысяч тонн, одного эскадренного миноносца и двух быстроходных десантных барж. Курс двести семьдесят, ход десять узлов. Погода в районе цели... Задача: одновременным ударом высотных и низких торпедоносцев во взаимодействии с бомбардировщиками топмачтового бомбометания уничтожить эсминец и транспорт.