Чтение онлайн

Решение было только одно — самой стать сильнейшей и вырваться из этого плена. Всеми разумными доводами я стала уговаривать отца, грезившего о величии, отдать меня на обучение в личные хранители Верховных, в результате которого можно было получить возможность стать приближённой короля. Аргумент о близости к Валагунду сыграл свою роль, и в итоге отец дал согласие. Ведь он спал и видел, что его отпрыск девственно ляжет под короля и займет соседний трон, тем самым навечно прославив род Доум — Зартриссов.

Он делал на меня огромные ставки. С малых лет лучшие наставники обучали меня манерам, мое окружение проходило тщательный отбор отца, а все мои так называемые приятельницы были, по меньшей мере, аристократического происхождения. Отец пророчил мне «светлое» будущее, и любое самовольно принятое решение оборачивалось для меня жестокими телесными и психологическими наказаниями.

Но и тогда он не мог оставить все без внимания — подобрал мне самого сурового наставника, с которым обсудил мой режим и то, как я буду проводить свободное время. Я была согласна даже на это, лишь бы больше никогда не появляться в ненавистном мне родовом доме, существование в котором было сродни хождению по острию ножа. Отец просчитал всё, и, возможно, его планам суждено было бы свершиться, если бы не одно маленькое обстоятельство — его гордость, его ставка была подпорчена тем, что не была девственна, благодаря усилиями вечно пьяного извращенца, именуемого моим братом Кирвонтом.

Как и отец, мечтающий о господстве, старший брат, долг которого заботиться и защищать сестру, превратил всю мою юность в пытку, изощренное издевательство и боль. Это была его любимая игра — получать удовольствие посредством унижения той, кого отец выбрал в любимицы, как считал этот ублюдок. Для него не существовало никаких запретов и законов. Он прекрасно находил мои слабые места и пользовался этим так же умело и искусно, как своей физической силой. Никогда не считался ни с кем и ни с чем, кроме как с желанием удовлетворять нереализованные амбиции и сексуальные прихоти посредством любимой сестрички, как он называл меня, когда ревущую ставил перед собой на колени и запихивал мне в рот свой член, а все мои мольбы и просьбы о пощаде разбивались о громкий смех и удары сапога.

И даже вырвавшись из этого кошмара, будучи в числе личной охраны Валагунда и его любовницей, что просто убило моего отца, у Кирвонта хватало наглости продолжать отравлять мою жизнь посредством шантажа — если бы король узнал о моем прошлом, не миновать бы мне виселицы. Но последний визит так называемого брата до сих пор стоял у меня перед глазами. Я отчетливо помню каждый момент той нашей последней встречи, как, находясь в пьяном угаре, он через тайные ходы проник в мои покои, как срывал одежду, требуя раздвинуть ноги, как вырывалась, ища под подушкой клинок, как вонзила холодный металл в его глаз.

Понимая, что поступаю глупо, ведь мертвецы не возвращаются, я прошла к стоявшему у кровати сундуку, на дне которого достала небольшой кинжал, подаренный когда-то Валагундом, любовно провела по клинку ладонью и положила под подушку. Откинула покрывало с кровати и, не раздеваясь, обессиленно рухнула на шелковые простыни.

— Ты маньячка, Иллиам! Всему есть логичное объяснение. Возможно, у какого-то местного племени подобные стрелы, — не веря в совпадения, твердила я себе, — но, если кто-то и остался в живых из рода Доум — Зартриссов, это не может быть он. Слуга, дальний родственник, в конце концов просто воин, но точно не Кирвон.

Незаметно для себя я провалилась в тревожный сон, ощущая в руке рукоятку кинжала.

НЕИЗВЕСТНЫЙ

Он лежал на узкой кровати поверх истлевшего со временем соломенного тюфяка в одной из комнат верхнего этажа местного трактира. С любопытством наблюдая за передвижением блох на несвежей рубахе, мужчина оставался абсолютно равнодушным к женским воплям, доносящимся из-за стены соседнего номера. Лишь тень интереса промелькнула на обезображенном лице, когда грубый голос гаркнул:

— Работай усерднее, сука! Я и нуммии бы не заплатил, если б знал, что здешние шлюхи столь ленивы, — и последовавший за этим удар, сопровождаемый женским вскриком.

— Ничего не меняется во вселенной, — лениво констатировал мужчина, анализируя сцену в соседней комнате и потягивая забродившее пойло, прилагаемое в качестве бонуса пышногрудой хозяйкой корчмы. Уж чем он, обладатель такой уродливо-примечательной внешности, умудрился ей приглянуться, оставалось загадкой даже для него.

— Страх, тщеславие, алчность — вот три постулата всевластия. Напугай — и ты добьешься желаемого; заплати — тебя будут вылизывать, пока… — он поднял холеный указательный палец, акцентируя внимание на слове “пока”, - не назначена более высокая цена; льсти, обещай — за тобой пойдут толпы. Как же скучно! — разочарованно констатировал мужчина, после чего прислушался к звукам из-за стены, — Хм… видать, неплохо сосёт… Может зря я отказался от шлюхи?

Он было поднялся и направился к хлипкой двери, чтобы позвать одну из предлагаемых радушной хозяйкой красоток скоротать время, но был остановлен уже привычным голосом из ниоткуда:

— Погоди! А как же похоть? — задал он ироничный вопрос.

— Опять ты, и опять не вовремя! Ну хорошо, давай поговорим, — мужчина вздохнул и обреченно вернулся в кровать. — Похоть — минутное желание, блажь, считай — каприз. Нужно быть глупцом, чтобы использовать её в качестве давления на объект.

— Допустим, я с тобой соглашусь, — на секунду голос затих. — А как же то чувство, которые смертные именуют любовью?

Мужчина на мгновение оцепенел, а затем комната наполнилась его истерическим смехом. Как одержимый, он свалился на пол, продолжая гоготать во всё горло. Это продолжалось минуту, другую, пока настойчивый стук в дверь не прервал бесконечный поток хохота. Он затих и, озираясь по сторонам, будто соображая, где находится, медленно поднялся. Хлипкая дверь была готова уже сдаться перед натиском ломящегося и буквально рухнуть, когда внезапно распахнулась усилиями постояльца.

— Господин, — на пороге стоял растерянный кельт, — всё выполнено, как Вы велели.

Кивком головы «философ» пригласил гостя войти и плотно закрыл многострадальную дверь, недовольно посмотрел на опустившего глаза кельта и, чеканя каждое слово, процедил:

— Морда моя не нравится? — казалось, ледяной ветер поселился в грязной комнате. — В лицо мне смотри! У меня хоть один глаз, но мне его достаточно, чтобы различить ложь от истины. Говори!

— Мы нашли её там, где Вы и предполагали, и сделали всё, как Вы велели, Господин.

— Возле стен вала?

— Да, именно там.

— Она приняла мой подарок? — под пристальным взглядом кельт напрягся, чуя, что с этим человеком нужно держать ухо востро. Ох, не нравился ему этот тип — от одного его взгляда кидало в дрожь, но платил больно щедро, а по нынешним временам не так просто найти легкую работёнку за большие деньги.

— Да, Господин. Подобрала собственными ручками, — заметив, как довольно дрогнули уголки губ нанимателя, кельт расслабился и расплылся в улыбке, демонстрируя гнилые зубы. — Должен признать, у Вас отменный вкус, Господин! Девка больно смазлива, правда, тоща. Но к такой на хромой кобыле не подъедешь — в миг глотку перегрызёт, да и окружена имперскими ублюдками. Мой Вам добрый совет, Господин, держались бы Вы от …