Чтение онлайн

– Так некого, - ответили ему довольно-таки легкомысленным тоном, - основные разработки контролирую я. НИИ, соответственно, тоже. А этот ваш "косой слой", кажется, и впрямь слишком серьезная тема для телефонного разговора.

– Как-как? "Косой Слой"?

– А чем плохо? Мы с вами понимаем, а другим ни к чему. Так что термин, как термин. Не хуже других.

После этого они обсудили некоторые подробности технического характера и договорились встретиться через две недели, когда Александр Иванович будет в Москве. Встреча состоялась на одной из "конспиративных" квартир "Степмаша" (разумеется, "Степа-Маша" - даже "Степа + Маша") в столице, охрану оставили скучать во дворе, Берович передал Илье Константиновичу оговоренные образцы, но толком поговорить в тот раз не удалось, поскольку Александр Иванович спешил в родные пенаты. И только перед прощанием он вдруг сказал:

– Идея, сама по себе, красивая. Но только знаете, что? Слишком хорошо для того, чтобы вышло что-нибудь путное. Во всяком случае, сразу. К примеру, нет ничего проще по идее, чем ракетный двигатель...

И как обрек, проклятый. Идея действительно оказалась красивой. Более того: эксперимент наглядно показал ее справедливость. Вот только толку с того оказалось чуть. Образец защиты нового типа, будучи помещен в узкий тоннель экспериментального проема (в просторечии "амбразура") снизил поток проникающей радиации по гамма-лучам и нейтронам так, как будто имел в толщину не шесть миллиметров, а, по крайней мере, шестьсот. Точнее судить экспериментатор не брался, поскольку имелись также и качественные различия экранирующего эффекта нового материала по сравнению с классическими экранами сходного химического состава. А потом радиация сожрала образец. От упорядоченности "Косого Слоя" остались рожки и ножки. Уже через полчаса показания счетчиков в заэкранном пространстве начали расти, а с определенного момента падение экранирующих свойств образца пошло по экспоненте. Нелюбов впоследствии шутил, что не знает лучшей иллюстрации термина "блистательный провал".

Он смотрел на сгоревший образец и молча дивился мере своей собственной глупости. Явление радиационной коррозии материалов он неплохо изучил на собственном опыте, а первые описания появились еще аж в довоенной иностранной периодике. А теперь он никак не мог взять в толк: с какой это стати он решил, что она не будет действовать на его "упорядоченный" экран? Работу он все-таки сделал, поскольку, по большому счету, эксперимент нельзя было счесть неудачным, а работа смежников из "Степмаш"-а - так и вообще заслуживает восхищения. Они же не виноваты, что заказчик у них дурак.

На протяжении нескольких следующих месяцев он постарался выкинуть нелепую историю из головы, - как по причине крайней занятости, так и "общим" соображениям. Решение интересное, имело полное право на апробацию, но практического приложения иметь Не Мо-Жет. Все! Забыли. Хотя и жаль все-таки. Тем не менее в голову, порой, приходили всякого рода диковинные конструкции, вроде медленно протягиваемых лент из "Косого Слоя", и прочие глупости. Крайне дисциплинированный человек, Илья Константинович, приняв решение, мог заставить себя делать что угодно, даже не думать об определенных вещах. Тем не менее, некоторые впечатления как будто страгивали что-то у него в мозгу, и он только не мог сообразить, - что именно. Всякие мелочи, даже стыдно вспомнить. Зрелище битумного цилиндра на стройке, упавшего с высоты: он раскололся, как колется камень, стекло, фарфор, образовав пластинчатые осколки вполне нормального вида, с острым сколом, волнистой поверхностью. Вот только потом иные из них провисли, стекли, сгладились и оплыли, как положено жидкости, хотя погоды здесь, в октябре, стояли холодные.

Результатом стала очередная нелепая мысль поутру, спросонок. Вот если бы "Косой Слой" - да еще тек бы. Вещь, нелепая по определению, постольку, поскольку жидкость - и есть хаос, молекулы, свободно движущиеся друг относительно друга, без прочной связи между собой. А глыба битума? А то же самое стекло, в конце концов? Поняв, что на этот раз от засевшей в голове мысли отделаться не удастся, он решил обратиться за помощью по знакомому адресу. Благо, контакт уже налажен, а Берович производил впечатление человека, который не откажется помочь, если к нему обратятся по делу. На этот раз пообщаться удалось поосновательнее.

– Вы меня удивляете, - сказал Александр Иванович, - есть такие вещества. Так и называются, "жидкие кристаллы". Известны, между прочим, полвека. Ладно я, студент прохладной жизни, но вы-то, вы - кандидат физико-математических наук и, говорят, без пяти минут доктор.

– То-то и оно, что кандидат-доктор. Слишком большой соблазн знать все - ни о чем. Больно уж далекая тема. Но к делу: с реализацией - поможете?

– Не выйдет, - ответил Саня, - после вашего рассказа я понял, что тема серьезная. Между делом поднять не получится. Давайте чин по чину, официально, лаборатория, люди, финансирование. А я, со своей стороны, что могу, то сделаю. И других заставлю.

Прогресс техники, - это на 99% эволюция. Какое-нибудь прорывное открытие, будучи спешно реализовано в техническом устройстве, показывает свои возможности только очень слабо. До невидимости. Привычно глядя цветной телевизор, где цвета, звуки, фактура поверхности, только что не запах, мы слишком редко задумываемся, что для этого пришлось уловить и усилить бесконечно малые порции энергии, пробившиеся к начинке ваших телевизоров через множество препон, помех и искажений. А ведь поначалу был очень сомнительный треск и едва видимые искорки. То ли есть, то ли нет. Три коротких треска - "с", три длинных - уже "о". Насчет треска с искрами - понятно, а насчет цвета, звука, фактуры, объема - не очень. Как задумаешься, так сразу удивишься: и как только смогли? И ответ тут самый простой: научились потихоньку. Как ни крути, а лучшего ответа не выдумаешь. Сначала научились вносить мелкие улучшения так, чтобы не стало хуже в другом месте. Потом, - соединять дотоле разнородные устройства, чтобы не мешали работе друг друга. Деталь, возможности которой ограничены по определению, заменяют целым устройством, которое может гораздо больше при тех же размерах. Важно, чтобы и промежуточные варианты удовлетворяли каким-то важным потребностям общества, государства или отдельных людей, взятых во многом числе. Тогда эволюция такой техники длится годы, десятилетия. Века.

Им отчасти повезло, что "Косым Слоем в жидком виде" с самого начала заинтересовался академик Александров. Он дал им время и возможности, и поэтому, после периода неизбежных поначалу неудач, у них начало получаться. С самого начала АБЗ разделились на две большие группы: "проточные", они же "продольные", и "конвекционные", они же "поперечные", каждая со своими важными преимуществами и серьезными недостатками. В какой-то момент казалось, что "проточные" схемы одержали окончательную победу. В сотнях экспериментов "Лаборатория-11", она же "группа АБЗ", подбирая толщину, скорость протекания, состав, слоистость, разные методы электроснабжения "Косого Слоя", добилась того, что масса радиационной защиты уменьшилась в десять раз, а общий объем - в шесть. Медлительный, как улитка, поток АБЗ, утолщаясь, уходил в регенератор, где, отчасти, очищался, отчасти - замещался новым, из запаса. Данный вариант рассматривался, как чисто экспериментальная конструкция, но неожиданно заинтересовал военных и таким, как есть. "Существуют, - туманно намекнули они, - специальные объекты. Для них в самый раз". Трудами специалистов, приданных в лабораторию из "НИИ - 75", материалы "Косого Слоя" начали в регенераторе сначала восстанавливать, а потом и производить. Впрочем, на самом деле "необратимые" затраты были относительно невелики. Судьба этого варианта и еще интереснее, но до какой-то стабильности, окончательно выработанных образцов в те поры было куда как далеко. Илью Константиновича мучил один, довольно-таки крахоборский вопрос: но ведь ионы, порождаемые в том самом Косом Слою ионизирующей радиацией, это ж заряженные частицы! Иными словами, ток. И пропадает. Жалко ему было. Прямо как Плюшкин какой-то.

В деле, которым он занимался, и, тем более, в то время, излишнее любопытство не приветствовалось, но он был все-таки человеком системы и, в общих чертах, знал о большинстве направлений в исследованиях по ядерной тематике. Радиохимия, тоже развившаяся во множестве направлений, касалась, буквально, всех. И где-то там, на отшибе, почти не у них, почти на чужой территории были люди, занимавшиеся так называемыми "изотопными источниками электричества". В просторечии их именовали попросту атомными батарейками. В те поры дела на этом фронте шли ни шатко - ни валко, так себе, и новый объект исследований, неожиданно, оказался для них тем, что нужно. Можно сказать, что группы нашли друг друга. В те времена исследования, бурно развиваясь, дробились в соответствии с вновь возникшими темами. В данном случае произошло, пожалуй, объединение. Во всяком случае, в значительной мере. Именно после включения в исследования товарища Миллионщикова произошел частичный возврат к "конвекционным" схемам. Нелюбовские "Косые Слои", умножившись в числе, превратились в детали своеобразных молекулярных машин, превращавших Хаос радиации в электрический ток. Постепенно, путем подбора состава АБЗ, сумели отчасти приручить даже нейтроны: в ходе атомных реакций получались нужные элементы, которые распадались ожидаемым образом и могли конвертироваться в энергию. На какое-то время АБЗ "потяжелела", но при этом общая энергетическая эффективность системы значительно выросла, вполне компенсируя увеличение веса и габаритов. Как известно, логическим завершением этого направления атомной энергетики стало создание реакторов серии РАПЭ: в них уже нагревание теплоносителя, - а куда деваться, если охлаждать реактор все равно нужно?
– является побочным способом конверсии внутриядерной энергии в электричество, а основную часть энергии дают как раз поглощающие элементы, сделанные по "активной" схеме. Поэтому не удивительно, что с какого-то момента АБЗ, вполне оправданно, получила название РКЗ, - радиоконверсионная защита, - а образующие ее системы, соответственно, - РКС.

При этом интересно, что реакторы с классическими принципами защиты от проникающего излучения тоже отличнейшим образом продолжали существовать и развиваться. С их заведомо меньшим КПД мирились в силу большей их безопасности, даже не в плане поломок, а - потенциально большей устойчивости к природным катаклизмам, военным действиям, возможным диверсиям. Потом, будто спохватившись, новые поколения этих солидных сооружений дополнили полноценными энергетическими РКС. Зато для всех типов реакторов с "чистой" РКЗ "Лаборатория-3", занимавшаяся всем, связанным с конструктивной защитой, разработала защитные капсулы-саркофаги, позволяющие восстанавливать выработавшие ресурс системы РКЗ и - хоронить выработавшие ресурс реакторные блоки... Хотя последовательное совершенствование РКС позволило создать по-настоящему компактные установки-микрореакторы, с полным объемом комплекса в пределах половины кубометра, на мопеды, легковые автомобили и шоссейные грузовики их все-таки не ставят. И, тем более, на самолеты. И на серийные танки, хотя французы построили и испытали несколько экземпляров своего "основного" "DLAT-IV" с реактором и электроприводом...

Акула I

44 год

– Товарищ адмирал флота, согласно вашему приказу, произведена инвентаризация имущества верфей. Захвачены следующие объекты в разной степени готовности. Три почти готовых больших лодки XXI серии, у одной из них даже батарея аккумуляторов заправлена. Потом, правда, ее подорвали и кислота проела корпус так, что и починить трудно. Еще четыре готовых на семьдесят процентов. И еще значительное количество секций, приготовленных к сварке на стапеле. Они изготавливали секции на других заводах, далеко от берега, а потом соединяли их в готовый корабль.