Чтение онлайн

Эта схема неплохо работала с самого начала, но жизнь, как обычно, внесла свои коррективы: оказалось, что и самим "вахтам" зачастую приходится придавать смешанный характер. Буквально, - конструировать их состав. И эта задача в ряде случаев не имела простого и очевидного решения. Для этого тоже требовались специалисты. Разноименные заряды притягиваются, то, что должно составлять единое целое, тянется друг к другу через все препятствия, на завод зачастили совершенно непонятные личности с непременным гримом на физиономиях и со столь же непременным сопровождением. Сопровождали-то их явные сотрудники МГБ, чтобы понять это хватало одного взгляда, а вот с природой сопровождаемых дело обстояло далеко не так просто. В тупик становились даже самые опытные, тертые и бывалые сотрудники. Характерно, что каждый специалист, кому довелось общаться с этими людьми, тоже считал их специалистами, только в близкой, смежной области. Своим, но как-то не вполне.

Кроме того, концепция "универсального опытного производства" имела свои оговорки. Так, все, связанное с радиохимией и атомной энергетикой пришлось размещать если и не отдельно, то "о-очень сильно с краю". На этом-то "краю" почти двадцать лет рождались прототипы всех АЭУ "транспортной" направленности, специальные и экспериментальные установки и технологическая оснастка для их производства. Тут же, кстати, несколько позже сделали стенд, на котором отработали конструкцию трех первых моделей знаменитых "Фар"...

Надо сказать, что работа на "Универсал-2" вообще наилучшим образом соответствовала наклонностям и складу ума Александра Ивановича. Настолько, что стала самым долгим этапом его трудовой биографии. Может быть, он остался бы здесь и до конца своих дней, но ему, понятное дело, не позволили.

В свою очередь, его постоянное присутствие, плотная опека над работой этой организации привели к обычному результату: постоянному появлению новых направлений работы даже в тех областях, в которых он не принимал непосредственного участия. Там, где он ничего не смыслил. Само его присутствие превращало докучливый вопрос "как сделать?", по сути, - трудности на пути к достижению очередной цели!
– в новые станки, оборудование, технологические процессы. Дополнительный товар, который можно потребить самому, а можно и продать. А еще возникали новые организационные решения, структуры, устойчивые и высокоэффективные коллективы. То, что и подобные вещи имеют определенную, вполне материальную и очень немалую ценность, долгое время не осознавали. По крайней мере, - с необходимой ясностью.

Работа Николая Антоновича по созданию АЭУ для подплава стала чуть ли ни первой в ряду тех, что легли в основу нового производства. И новой концепции производства. Когда, вместе с сотрудниками "Лаборатории - 11", они отерли пот и, наконец, получили возможность осознать, что, в конце концов, натворили, то не поверили глазам своим. Двухвальная двигательная установка подавала на винты сорок два мегаватта мощности при общей массе двести семнадцать тонн. Два стандартных энергоблока с реакторами и ППУ, турбины, конденсаторы и прочее. Тут как раз подоспели заманчивые предложения по новым типам вооружения, по способам обеспечения доселе невозможного уровня малошумности, и все это предполагалось впихнуть в проект, но откуда-то из заоблачных сфер рухнула директива: отставить. Испытывать, как есть. Участники группы немало удивились бы, узнав, что инициатором столь сбивающего с ног решения стал сам конструктор "БН - 9".

Большая Немка притягивала товарища Перегудова и раздражала его. С одной стороны, она была неизмеримо лучше всего, что он когда-либо делал и знал. Те, кто сконструировали судно и придумали такой способ монтажа, явно превосходили его талантами и профессионализмом. С другой стороны, это было раньше. Теперь-то он им даст. Поистине, кто, кроме конструктора, может вполне реально посчитаться за былые поражения? Для этого надо всего-навсего сделать сегодня гораздо лучше нынешнего уровня былого обидчика, - и вообще кого угодно. Постепенно входя в суть дела, поначалу казавшегося ему не заслуживающим никакого доверия, он в корне переменил свое отношение. И, аккурат к окончанию работ, фашистское наследство начало казаться ему форменным хламом, совершенно недостойным новой силовой установки. Сделали? И ладно, черт с ней, убедимся в том, что двигатель работает и оправдывает ожидания, а вкладываться в полную силу тут вовсе ни к чему. Пусть будет чем-то вроде плавающего стенда для испытания нового источника энергии. А то мало ли что. Знаем мы все эти "принципиально новые" да сырые.

Он отправил в ГСТО докладную записку и сумел впихнуть туда неожиданно много. О том, что АЭУ обещает сделать судно истинно подводным, и это резко снижает требования к его традиционной, то есть надводной мореходности. Что это, в свою очередь, позволяет сделать корпус в форме какого-либо из "тел вращения", веретена или сигары, исходя только из требований лучшей гидродинамики корпуса. О том, что он считает целесообразным значительно увеличить размеры судна, до пяти тысяч тонн подводного водоизмещения, как минимум, и разместить на его борту носители ядерного оружия.

Доложил, что, по его мнению, возникнет возможность строить подводные суда разного назначения при высоком уровне стандартизации основных элементов и характеристик конструкции.

А еще о том, что проектные работы следует начинать уже сейчас, не дожидаясь испытаний "БН - 9". Конструкция каковой, по его мнению, носила явно проходной характер. К его мнению отнеслись на полном серьезе и, - инициатива наказуема, - распорядились проектные работы начинать. На товарищей из ПГУ особенно сильное впечатление произвел его намек на возможность размещения на борту подводного судна ракетного оружия. С учетом того, что самые крупные города потенциального противника располагались как раз на океанских побережьях, принципиальная возможность ударить по вражескому берегу с дистанции сто-двести километров показалась особенно заманчивой.

Капитан 2-го ранга Владимир Рыль стал первым командиром "БН - 9", хотя на момент начала ходовых испытаний имелось достаточное количество более опытных и заслуженных офицеров, имевших к тому же опыт командования во время войны. Но он, строевой офицер, показал неожиданно высокие способности инженера, технаря еще во время учебы, и именно по этому признаку угодил на специальные курсы. Он их закончил первым по успеваемости, но это мало о чем говорит. Даже фраза "закончил с отличием" от частого употребления приобрела несколько формальное звучание, а он - действительно выделялся среди прочих. И те, кому волею судеб пришлось преподавать ему атомную науку, адаптированную для строевых офицеров подплава, отличали его. И, разговаривая между собой, тайком жалели, что парень с такими выдающимися задатками инженера-разработчика вынужден пропадать в командирах ПЛ... Впрочем, в главных механиках у него с самого начала был человек из настоящих, "коренных" атомщиков, инженер Виталий Григорьев: больше специалистов такого рода в те времена взять было неоткуда.

Они нередко цапались, но и составили пару, как нельзя лучше пригодную для работы испытателей: материалы из их отчета стали настольной книгой следующих поколений подводников. Спустя много лет, при сравнении проблем, возникавших в самом начале эксплуатации АПЛ первого поколения в разных странах выяснилась интересная вещь: помимо всего прочего, "косой слой" прямо и косвенно обеспечил герметичность контуров. Именно в тех местах, добавим, где протечка радиоактивной воды на самом деле была особенно вероятной. Можно сказать, советскому "атомному" подплаву эта проблема оказалась неизвестной вовсе.

Отчет составляется по установленной форме, пишется казенным, сухим языком, за ним никак не распознать эмоций испытателя. А еще это совершенно секретный документ. Поэтому только в очень почтенном возрасте Владимир Семенович написал, что могучая динамика нового судна чувствовалась даже без всяких приборов, поднимая дух самого судоводителя, заряжая его чувством победной, неодолимой мощи. Работа электромоторов на знакомых ему ПЛ выглядела анемичной, слабосильной и хилой по сравнению с неисчерпаемой силой турбин "Двины". В их работе чувствовалась готовность добавить, при нужде, и еще. На первом переходе, без боеприпасов, провизии, питьевой воды и прочего, при неполном комплекте оборудования и с неполным экипажем подводная лодка дала тридцать узлов по приборам. Так или иначе, отчет - отчетом, но флотское начальство заподозрило что-то такое, и во втором испытательном переходе участвовал руководивший испытаниями контр-адмирал Кондратьев. Это имело свои последствия: очевидно, впечатления его оказались таковы, что он настоял на постройке серии "рек" даже вопреки ранее принятому решению.

– Я не знаю, что будет потом, а только сейчас мы имеем лучшую подводную лодку мира, остальные с ней нельзя даже сравнивать. Используя накопленный опыт, да еще имея изрядное число лодок в разной степени готовности, мы имеем шансы получить серию лучших в мире лодок в самые сжатые сроки. Лодка специального проекта, помимо атомного мотора, предполагает внедрение целого ряда новинок, с каждой из которых возможны и даже, скорее всего, неизбежны свои сложности. Пока будем доводить до ума весь комплекс, может пройти немало времени. А у нас на Тихом Океане положение достаточно напряженное, и присутствие группировки "тип "Двина" было бы весьма кстати. И еще: никто не заставляет нас делать строгие "систершипы". Если представится возможность, на последующих судах будем постепенно внедрять новинки, чтобы на машине специального проекта установить испытанные и доведенные системы...