Чтение онлайн

– Мы возьмем "прототипы"* и обработаем их вне организма так, что они сами будут вырабатывать "выключатель"** того гена, который производит вредные антитела и, - обратите внимание!
– все продукты со сходной структурой***. Точно так же, кстати, поступает природа****, чтобы исключить агрессию против своих тканей. Мы размножим обработанные прототипы и заменим ими все остальные.

– А их куда?

– Как положено. Под нож, как бруцеллезное стадо.

– Тоже ничего себе задачка.

– Да. Теперь есть яды, которые нарушают процесс митоза, и поэтому гибнут только быстро делящиеся ткани. Сам понимаешь. Сказать, что это палка о двух концах, - еще ничего не сказать. Под ударом оказывается весь эпителий, включая кишечный, все кроветворение. Развлечение не для полупокойника, которого мы имеем. Но у нас - особый случай, новый случай, и поэтому я предлагаю другое: ты все время твердишь, что хирург? Вот и задренируешь ему грудной коллектор.

– На истощение?

– До упора. До белых лимфоузлов. Это часов семьдесят - семьдесят пять. И сразу же запускаем наших диверсантов, пусть обживаются. На это время сунем его в стерильный бокс и прикроем совиридом с флорицидом.

– Красиво. А как быть с "резидентами"***** в костном мозгу? Хотя, - он перебил сам себя, - пока они размножатся, пока специализируются в агрессивную линию... Мы за это время, если Бог даст, доведем до конца ортопедическую часть, и, - слушай!
– сменим, от греха, "мишень"*. Так что с самого начала будешь готовить "выключатель" и на новый, и на старый вариант. Понял? Прежняя агрессивная линия сидит тихо, потому что не на кого кидаться, а новая просто не появится, потому что, вроде, все в порядке. Красиво?

– О! Нет слов! Только мы все это с тобой обсуждаем так, как будто всерьез надеемся его вылечить. А шансов у него, - и у нас!
– между нами говоря...

– Да, - Костоправ сразу же поскучнел, прикидывая, как будет укладывать негнущееся, перекошенное, только что в узел не завязанное тело на операционный стол, да каким побытом наладить поступление кислорода в легкие пациента при такой шее... Это вам, надо сказать, не молекулы лепить, - с шансами у нас и впрямь не очень. Ты знаешь, на что уповаю? Ты будешь смеяться...

– Вот это - нет. Не с чего.

– Не тот старичок, чтобы позволить себе просто так сдохнуть. На одном характере вылезет. А еще я рассчитываю на одного пацана. Если он не задренирует коллектор, его не задренирует никто. А я - пас.

* В ТР - "предшественники" - полипотентные ("стволовые") или частично дифференцированные клетки, способные к делению. Если заблокировать синтез какого-либо продукта на этой стадии, блокада будет касаться и всего их "потомства", включая специализированное.

** На самом деле "выключателей" много, с разным механизмом действия. В данном случае, вместе с синтезом И-РНК, с которой синтезируется нежелательный белок, запускается синтез комплементарного ей кусочка, по избытку, он - блокирует ее где-то посередине, и в результате трансляции получается лишенный активности белок, идущий в брак. Сколько бы потомков ни было у обработанной клетки-предшественника, данная функция у них будет отключена, поскольку "выключатель" синтезируется самой клеткой, его не надо добавлять извне, как лекарство.

*** Помимо "растворимых" антител, у иммунных к тому же антигену Т-клеток на поверхности экспрессируется рецептор, по специфичности (и, следовательно, структуре!) сходный со специфичным антителом. Без этого полноценный иммунный ответ тоже невозможен.

**** Формирование т.н. "иммунологической толерантности" во внутриутробном периоде. Там основной механизм несколько иной, но приводит, по сути, к тому же результату: потенциально агрессивные к собственным тканям линии иммунных клеток просто не развиваются, будучи изначально блокированы.

***** В данном случае речь идет о пресловутых "стволовых клетках" и тех предшественниках лимфопоэза, которые находятся в костном мозгу и не "вымываются" при дренировании грудного лимфатического протока.

Проснувшись поутру после очередного надругательства над его несчастным телом, - он именовал это "увеличением пыточного довольствия", шутка, совершенно непонятная иностранцам, - он вдруг почувствовал, что болезнь ушла. Не отступила, как это бывало за эти годы много раз, не затаилась в засаде, чтобы, выждав, накинуться на его тело с новой свирепостью, а просто ушла. Неуклюжие, избыточно-аляповатые, не умеющие себя вести варварские врачи просто отключили ее, как отключают эти свои машины, когда в них проходит надобность. Грубо, просто и бесповоротно, без всяких полутонов. Сомнений у него не было: это копию можно спутать с подлинником, но не наоборот. И точно так же ремиссию можно принять за выздоровление, а выздоровление за ремиссию - никогда. Кроме этого, он умел чувствовать свое тело куда лучше, чем большинство европейцев.

То, что блокирующий олигонуклеотид-"выключатель" встроился туда, куда нужно, чуть ли ни с первого раза, блокировав развитие агрессивного клона, недостаточно назвать просто везением. При том уровне знаний вероятность благоприятного исхода равнялась примерно одному к пятидесяти. Но есть такая закономерность: в случае предприятий по-настоящему дерзновенных судьба на время как бы отключает закон Финнегана, отказавшись от обычных своих пакостей. Когда потомки до мельчайших подробностей воспроизвели самолет братьев Райт, копия не смогла даже оторваться от земли. Колумб с первой же попытки доплыл до Америки, а Амет-хан умудрился приземлиться на боевом блоке, летевшем втрое быстрее орудийного снаряда. У профессора Чазова волосы вставали дыбом, когда он, спустя десятилетие, вспоминал, как лечил стрептокиназой тромбоз мозговых сосудов у маршала Жукова. Говорил, что, зная все то, с чем столкнулся потом, не решился бы ни за какие коврижки. И тут хамское терапевтическое средство, - после первой удачи метод пришлось два года доводить до уровня, когда полный успех достигался хотя бы в семи случаях из десяти, - сработало, как обычное чудо-лекарство, которых в бурной истории последних двух столетий на самом деле случилось не так уж мало. Старая, добрая хина. Аскорбиновая кислота. Инсулин. Пенициллин. За каждым из этих веществ миллионы, десятки миллионов спасенных жизней, новые освоенные земли, увеличение средней продолжительности жизни на годы. Да мало ли что еще. Убийственную реакцию как будто бы отсекли, оставив нетронутым все остальное. Потом, когда "доктор Рэма" в те времена бывший по статусу студентом-старшекурсником, доведет до успешного завершения "Проект "Мезенхима" группу методов так и назовут "хирургией мезенхимальных функций", ХМФ. Название приживется, хотя, со временем, перестанет соответствовать неизмеримо расширившемуся содержанию. Впору будет говорить о "пластике онтогенетических процессов", без искусственного выделения одного зародышевого листка из трех имеющихся.

Остальное, как, может быть, слишком самоуверенно, сказал Костоправ, было "делом техники".

Это легко сказать, когда не тебя, неподвижно лежащего на сгорбленной спине, за голову подвешивают на "петле Глиссона" придавая пыточному топчану "угол наклона пятнадцать-двадцать градусов", - и так часов на пять, каждый день, две недели подряд, пока проходят трансформацию чуть ли ни все позвонки, включая крестец.

А ты всего-навсего лепишь из специальной мастики каждый позвонок в натуральную величину, поотдельности, а каждое их сочленение - само собой, в варианте "как есть" и: "как должно быть", причем с рентгеном усердствовать нельзя, и приходится совершенствовать связь с комплексами, выйдя по этой части на совершенно иной технический уровень. То, что он, вообще говоря, не скульптор, Костоправа не смущало ни на секунду. Как это нередко бывает с подобными людьми, он искренне не понимал, как это можно не суметь вылепить вещь, форма которой тебе досконально известна. Скорее, не справился бы скульптор, разве что какой-нибудь Леонардо да Винчи, но их не напасешься на всех. Кстати, о Леонардо: отдельные участки модели "как есть" еще и приходилось раскрашивать в разные цвета в зависимости от толщины слоя, подлежащего удалению и замене Компьютерные программы, способные выполнить то, что он в том случае творил и правил, по сути, вручную, написали только лет через двадцать - двадцать пять.

Процесс приходится вести мучительно медленно, поскольку "комплексы" - и впрямь машины мощные, тепла выделяют много, и слишком легко не доглядеть, "заварив" сосуды костей и денатурировав нервные волокна корешков спинного мозга. Поэтому, вопреки исходным благим намерениям делать позвоночник последовательно, работать приходится все-таки по всей длине, но понемножку, преобразуя слой не больше двух-трех десятых миллиметра толщиной за час, сокращая эту величину до одной десятой в местах особенно ответственных. Позвоночник, ребра, их сочленения с позвонками и грудиной. Все это время в области крупных артериальных стволов непрерывно находились пузыри со льдом, а в разгар работы, когда в организме старика одновременно работало около пятисот граммов "комплексов", кровь его пришлось охлаждать вне организма. Специальным насосом перекачивали через "холодильник" триста "кубиков" в минуту, полностью заблокировав свертываемость. Подобного рода проблемы возникали и разрешались буквально все время, ежедневно, и на решение некоторых "мелочей" приходилось тратить дни и недели.