Чтение онлайн

Подобное мировоззрение имеет некое положительное следствие. Дуалистические взгляды, характерные для таких представителей гностических религий, приводил к строгому разграничению добра и зла в моральной сфере. Однако дальше возможны две схемы поведения - принять порочный мир и жить по его законам, то есть, по сути, стать приспешником зла, либо отвергнуть мир, ради возвращения души к своим истокам. Для катаров и богомилов следствием такого выбора становилось сознательное неприятие зла, в первую очередь - физического насилия. Поэтому носители данных религий стремились быть миролюбивыми людьми, их духовные наставники вели крайне аскетический образ жизни. В моральном плане облик носителей такой религии мог быть гораздо привлекательнее, нежели у представителей католической церкви, ставшей их главным оппонентом.

И в то же время, представителей гностических сект, преимущественно античных, обвиняют в аморальности, отказе от соблюдения каких-либо этических норм. Им приписывают следующий образ мысли "если материя скверна греховна, то никакой грех не осквернит тело еще больше, если душа чужда материи, то никакой поступок в земной жизни не запятнает ее". Здесь мы видим совершенно иной подход - приятие греховности мира, как чего-то неизбежного и смирение с ней, отказ от попыток достичь праведности. Более того, мог иметь место умышленный бунт против общественных норм, воспринимающихся, ка часть гемармена - злодейского закона мироздания. Трудно сказать насколько правомерны эти обвинения, ведь они исходили от христианских апологетов - идейных противников гностицизма, и в этой борьбе очернение противника использовалось как прием борьбы. Можно только сказать, что этический нигилизм действительно мог быть распространен в некоторых маргинальных сектах, но средневековые воплощения гностических идей - религии катаров и богомилов, напротив проповедовали строгий аскетизм и воздержанность, то же было характерно и для манихейства.

Таким образом, мы видим две тенденции в общественном устройстве, предлагаемый гностическим мировоззрением: первая - крайний либерализм, характерный для античных сект, воспринимающих моральный закон как творение злых сил, вторая - осознанное самоограничение, суровый аскетизм средневековых катаров и богомилов. Существование этих противоположностей в рамках одного идейного течения порождает много споров о нравственном значении гностицизма и приводит к путанице. Не исключено, что среди гностических течений имелись секты, сочетающие аскетические практики с гедонистическими. (В этом плане интерес представляет описание дуалистической болгарской секты "субботников" в художественном романе Эмилиана Станева "Антихрист" - члены это сеты чередовали разврат с самобичеванием, воздавая тем самым должно "обоим творцам" мироздания - Богу и Сатане).

С рациональной точки зрения можно казать, что гностиками была совершена ошибка отождествления физических и моральных категорий. Трезвый взгляд на вещи показывает несостоятельность радикального онтологического дуализма, в особенности - приписывания всей материи исключительно к злому началу. Добро и зло являются категориями из моральной сферы человеческой жизни, и не стоит переносить их на физическую реальность. Материя сама по себе не может быть добром или злом, она лишь материал, из которого слагается наша действительность. Добро и зло являются в ней через действия, каков же источник и мотив действий живых существ - другой вопрос.

Однако, гностические идеи кажутся справедливыми для человеческого общества, в котором зло проявляется в виде сил, стремящих к узурпации власти за счет террора и принуждения. И крестовый поход, предпринятый католической церковью, против катаров-альбигойцев является тому наилучшей иллюстрацией - в борьбе за землю, ресурсы и паству, наемники-крестоносцы в интересах католической церкви устроили геноцид населения южных земель Европы, где было широко распространено "еретическое" учение. В данном случае католическая церковь выполнила именно ту роль, которая отводилась ей в мировоззрение катаров - роль престола Сатаны, противостоящего их вере. Таким же суровым гонениям подвергались и богомилы, носители гностических идей среди славянских народов. Не лучше была и участь манихеев в восточных странах - эта религия не пережила столкновение с исламской экспансией, а также противодействия со стороны ортодоксальных христианских церквей.

Гностическая неприязнь к насилию предопределила судьбу носителей этих идей - будучи склонными к пацифизму, раз за разом, они терпели военные поражения, и зачастую предпочитали мученическую смерть ожесточенной борьбе. Но не только отказ от насилия поспособствовал краху данных учений - губительной для них была тенденция к отказу от плотских отношений между людьми. Как уже было сказано, по представлениям гностиков, мир был создан злыми силами, такое же происхождения имели и человеческие тела. Следствием таких взглядов стал антисоматизм, негативное отношение к телесной природе человека и половым отношениям. И этот вопрос является наиболее острым - ведь процветание какой-либо религиозной общины обуславливается не только обращением в данное верование взрослых людей, но и рождением детей, которые будут воспитываться внутри общины и усваивать дух этой религии с самого детства (более того, некоторым религиям чуждо миссионерство: так к езидизму могут быть причастны только те, кто родился в езидских семьях). Негативное отношение к плотским союзам, семье и деторождению неизбежно начинает действовать во вред организации, прививающей подобные воззрения, в конце концов делая ее нежизнеспособной.

Существует точка зрения, высказанная русским писателем Г. Климовым, предположившим, что существование религиозных течений и сект, заставляющих людей отказываться от воспроизведения потомства, оказывается эволюционно обусловленным - в такие группы попадают люди, являющиеся носителями дефектного генетического материла, которые зачастую страдают расстройствами психики, и таким образом эволюционный процесс выбраковывает "некачественный материал". Это предположение выглядит весьма спорным, однако существование сект, навязывающих радикальный отказ от воспроизведения потомства, вплоть до физического пресечения детородных функций, заставляет задуматься о данном вопросе.

Еще один момент касается радикального неприятия земной жизни, которое может обернуться добровольным уходом из нее. В самом деле, если миром правит непобедимое зло, какой смысл в земном существовании, зачем терпеть эту юдоль скорби, чего такого важного должен совершить человек при жизни, чтобы стать счастливым по смерти (если создание семьи и потомства не считается истинным предназначение человека)? Некоторые гностики могли верить, что при жизни они должны получить некие "священные" знания, которые обеспечат им возвращение после смерти в Плерому, слияние с божественной полнотой. Манихеи считали, что при жизни человек должен накапливать в себе частицы света, рассыпанные в земном мире, родившемся от смешения Света и Тьмы, доброго и злого начала. Катары и богомилы призывали в течение земной жизни хранить чистоту, чтобы вернуться к Небесному Отцу и занять место падших ангелов. Так мы видим, что, несмотря на весь фатальный пессимизм, попытки придать осмысленность земной жизни в гностических религиях все же имеют место. И все же подобная идеология во многом является самоубийственной и может подталкивать людей к суициду, если внятно не объяснить, зачем же человек должен терпеть муки земного существования.

К тому же, гностическое мировоззрение, по сути, предлагает отречься от всего материального мира и прекратить в нем поиски красоты и совершенства, что может вызвать диссонанс у человеческой натуры, склонной к романтизации природы и любованию "красотой вселенной". Идея, лишающая мироздание красоты и божественности, могла не ужиться во многих умах жителей средневековья, и сейчас находит много критики.

Гностические учения таят в себе еще одну социальную опасность: свойственное античным гностическим школам деление людей на "избранных" и "обреченных" лишает общество равноправия и ведет к сегрегации, напоминающей свойственное фашизму обособление "недочеловеков" (пример тому - разделение людей на потомков Сифа и Каина). Следует отметить, что для учения катаров и богомилов подобное разделение было не характерно.

Таким образом, отдельные черты гностицизма, проявляющиеся в учениях современных эзотерических школ, могут внушать адептам довольно опасные мысли - это касается фатально пессимистического восприятия мироустройства и этического нигилизма, отвергающего какие-либо нормы нравственности. Поэтому распространение неогностических идей (в особенности - искаженных, поверхностно проработанных, вырванных из исторического контекста) представляет собой опасность для современного общества. Поэтому подобные идеи способны лечь в основу деструктивных сектантских учений, пропагандирующих аморализм и суицидные намерения.

Кончено же, можно вспомнить о подвигах катарских и богомильских "совершенных", стремящихся к крайне аскетическому образу жизни, но человеческая природа слаба, и от современных гностических сект приходится скорее ожидать именно того, за что подвергались критике их античные предшественники - склонения адептов к аморальному поведению, вплоть до крайне деструктивных форм. Что же касается противоположной крайности - глубокому аскетизму, чрезмерное увлечение им также несет социальную опасность, так как приводит к подрыву здоровья и снижению демографического потенциала населения.