Чтение онлайн

К концу двенадцатого века катарская вера утвердилась на юге Франции. Она проникла в аристократические круги, где широко практиковался обряд consolamentum (консоламентум), причем зачастую в отношении дам, позволявший им войти в ряды катарских parfaits (этот термин, означающий «совершенные», эквивалентен «избранным» у манихейцев). Мужчины, как и вообще большинство катаров, предпочитали ждать с совершением ритуала до тех пор, пока смерть не окажется уже на пороге, поскольку этот ритуал подразумевал, что вся дальнейшая жизнь будет полна аскетизма и ограничений, в числе которых самым затруднительным было полное воздержание от насилия.

Что же в точности представлял собой катарский консоламентум? Выше я уже упоминал «крещение огнем», возможно практиковавшееся кёльнскими сектантами, и имеет смысл предположить, что этот ритуал соответствовал консоламентуму. Чтобы понять смысл этой практики, стоит обратиться к Евангелию от Иоанна, самой значительной для катаров книге в Библии. В Евангелии от Иоанна (3:5) Христос говорит Никодиму: «Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие». Официальное христианство приравнивает это повторное рождение к совершению ритуала крещения водой, которое, по поверью, должно даровать (или зафиксировать) возрождение в духе.

Катары и их гностические предшественники смотрели на эти вещи несколько иначе. Для них водное крещение служило лишь для того, чтобы допустить претендента во внешний круг религии, то есть, говоря словами катаров, в число «душевных» верующих. И именно консоламентум позволял человеку возрождаться в «духе», войти в круг пневматических христиан, или избранных. Только на этом уровне сектант мог считаться подлинным катаром, или «чистым». Сохранились некоторые описания этого ритуала, так что можно собрать воедино целостную картину происходившего.

Инициат редко допускался к прохождению через этот ритуал сразу же после принятия веры, а иногда и вообще не допускался до него. Свидетельства говорят о том, что новичкам сначала преподносились учения, очень схожие с доктринами ортодоксального христианства. Лишь через один-два года испытательного срока их посвящали «в подлинную ересь и сумасшествие», по словам одного ересиолога. Но и тогда они могли прождать очень долго, прежде чем в отношении них будет совершен консоламентум. Типичный верующий обычно получал его лишь тогда, когда оказывался в шаге от смерти, поскольку, как и в случае с манихейцами, принятие в число избранных накладывало суровые ограничения на жизнь посвященного.

Что касается малочисленной элиты (подсчеты говорят о том, что к началу тринадцатого века, когда движение было на подъеме, число совершенных катаров в Лангедоке было от одной до полутора тысяч), то она получала консоламентум на более ранних сроках своей жизни. Обычно ему предшествовала эндура, сорокадневный пост, — имитация удаления Христа в пустыню после его крещения.

Сам ритуал не являлся секретным — верующие допускались на эту церемонию — и являлся достаточно простым по форме. Претендент доставлялся к месту инициации в обстановке общей тишины. По всей длине помещения располагался ряд зажженных факелов, — видимо, они должны были символизировать «крещение огнем». Посредине помещения стоял стол, покрытый тканью, он служил алтарем. На нем лежал Новый Завет.

Собрание выстраивалось в круг; посвящаемый стоял в середине. Затем произносилась Господня молитва, и посвящаемому начинали давать указания и наставления, подобающие случаю. Ему говорили: «Церковь означает союз, и где бы ни были истинные христиане, с ними всегда пребудут Отец, Сын и Святой Дух, как это показывают Святые Писания». Зачитывались отрывки из Писания, где демонстрировалось, как Отец, Сын и Святой Дух проявляли себя в человеческом существе. Часто использовался стих из 1-го Послания к Коринфянам (3:16): «Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас?» Далее председательствующий на церемонии предлагал претенденту в круг избранных покаяться во всех своих прегрешениях и, соответственно, простить их другим людям, и такого правила он должен был придерживаться на протяжении всей своей оставшейся жизни.

Далее консоламентум включал в себя еще ряд зачитываний, призванных доказать превосходство этого крещения духом, — к примеру приводился отрывок из Деяний святых апостолов (1:5): «Ибо Иоанн крестил водою, а вы чрез несколько дней после сего будете крещены Духом Святым». Далее ритуальные слова были следующие: «Это святое крещение, коим даруется Святой Дух, сохранялось святой церковью от апостолов до наших времен, и оно переходило от «добрых людей» к «добрым людям» вплоть до сего момента, и пребудет оно до скончания времен».

После того как посвящаемый приносил покаяние и собрание выражало ему свое прощение, начинал осуществляться собственно консоламентум. Председательствующий брал Новый Завет и клал его на голову кандидата, остальные же присутствовавшие члены круга избранных возлагали на него свои правые руки. Председательствующий затем произносил: «Святой Отец, прими своего слугу под сень твоего правосудия и низведи твою милость и Святого Духа на него». В этот момент, по словам Деода Роше, одного из ведущих современных исследователей течения катаризма, «душа вновь обнаруживала дух, от которого она была отделена (или, как мы бы сказали, о котором она утратила представление)».

Ритуал заключался примитивным христианским жестом — поцелуем мира. Однако в целях пуританской предосторожности «поцелуй» между разнополыми индивидуумами осуществлялся путем возложения Нового Завета на плечо партнера.

Как мы видим, консоламентум являлся простым ритуалом, и в нем найдется не много деталей, которые оказались бы совершенно неуместны в современной христианской церкви. И действительно, один католический исследователь признал, что данный ритуал не содержит ни одной фразы, которая не могла бы быть произнесена правоверным инквизитором. Очевидно, смысл и сила обряда не сводятся ни к одной из его отдельных частей, ни даже ко всем им, вместе взятым. Его смысл обусловлен интенсивной внутренней подготовкой посвящаемого и глубиной чувства во всей общине. И это заставляет сформулировать основной вопрос: может ли гносис, в конечном счете являющий собой состояние внутреннего озарения, быть передан посредством обычного ритуала, пусть даже сколь угодно глубокого?

Этот вопрос побуждает нас вглядеться в природу инициации, являющейся при всем своем многообразии универсальным феноменом. Инициация отмечает переход человека от одной стадии своей жизни к другой. Но идет ли речь о том, что она просто отмечает этот переход, или же она как-то ему способствует? В ходе ритуала вхождения в половую зрелость, при помощи которого примитивные племена открывают юноше или девушке дорогу к полновесной взрослой ответственности, очевидно, имеет место то и другое. Человек должен быть соответствующего возраста, но данный ритуал — это нечто большее, чем просто торжественно организованный день рождения: молодого человека отводят в сторону и учат его накопленной мудрости племени, зачастую перед этим имеет место подготовительный период, включающий в себя уединение, пост и другие ригористичные ограничения.

Хотя консоламентум не являлся ритуалом вхождения в половую зрелость, в общих чертах имел место тот же самый процесс. Претендент готовился к нему при помощи сорокадневного поста, или эндуры, испытания очень сурового и для некоторых оказывавшегося роковым. По окончании этого испытательного периода — после него должны были остаться лишь самые серьезные кандидаты — посвящаемый принимался в круг избранных, и на него нисходило слово озарения, символом чего служило возложение Нового Завета на его голову. Но даровало ли это автоматически гносис инициату? Ответить на этот вопрос определенно невозможно, поскольку для этого потребовалось бы знание внутреннего состояния людей, умерших много столетий назад. Но существует ряд традиций, где духовная сила передается прямо в процессе инициации. Индийское понятие шактипат относится к осязаемой духовной силе, которая может передаваться от учителя к ученику; у суфиев, мистиков ислама, имеется очень близкое к этому понятие, называющееся барака (буквально означающее «благословение»). В отношении катаров — приводил ли их консоламентум к подлинному внутреннему озарению или нет — можно по крайней мере с уверенностью сказать, что суровость подготовки и интенсивность переживания происходящего должны были сформировать настоящее событие, меняющее всю жизнь, — практически для каждого из избранных.