Чтение онлайн

Итак Юля вернулась с триумфом под именем Моник, в довершение к тому с почти сложившейся карьерой. В лицее она проявила незаурядные способности к рисованию и основала на школьном уровне мастерскую по дизайну модной одежды, имела успех, дошедший до бывшей метрополии. На каком-то конкурсе в Париже(!) рисунки и модели Моник Белюз заняли энное место и получили поощрительный приз, а сама Юля – приглашение на дальнейшую учёбу в город Лион, славный текстильными традициями. В недалёком будущем Юля-Моник, собиралась поступать в текстильный институт в Москве, после чего ехать по обмену в Лион.

Стоит ли говорить, что успехи давней соперницы стали Ларисе поперёк души, наверное, не стоит. Однако последняя капля пролилась в душу Лары неожиданно и переполнила чашу горечи. Одним пасмурным утром класс вызвали на медицинскую диспансеризацию для составления карты 286, которая требовалась для поступления в высшие учебные заведения. Девочек собрали в отдельное помещение, попросили раздеться до пояса и пустили по врачебному конвейеру для осмотра. И вот, сидя у стола, где мерили кровяное давление, Лариса поймала на себе любопытный взгляд Юли-Моник. И не просто на себе.

Наряду с многими достоинствами внешности (она выросла красивой девушкой) Лара имела и тщательно прятала реальный недостаток. Грудь у неё осталась, мало того, что недоразвитой, но застыла в форме смешных рожек. Зрелище не радовало глаз и очень расстраивало обладательницу. Хотя родные уверяли, что со временем всё образуется, однако…

Однако на тот момент дефект оказался на виду и привлёк внимание Юли, которая, как нарочно, могла похвастаться практически идеальным бюстом. И вот, Юля-Моник глянула на Ларису, невольно опустила глаза для сравнения, затем на её подвижном лице выразилось изумление, мол, «неужели бывает такое?» И ничего более, однако для Ларисы оказалось достаточным.

Она ощутила себя уродцем на ярмарке, объектом нестерпимого глумления, причём со стороны той самой Кривой Моники, которая. Юля Белоусова, надо думать, глянула и забыла, но Лариса с того мига стала испытывать душевные страдания, вскоре доведшие девочку до нежелания жить дальше. Под занавес Лариса объяснила, что доктор Лидия Тимофеевна пообещала заняться её гормональным балансом и помочь исправить грудь всеми возможными способами, так что будущее не совсем безнадёжно.

Мать с сестрой не стали ни порицать, ни смеяться, напротив рассыпались в сочувствии и пообещали себе заняться душевным балансом Ларочки в первый незанятый момент. Обе поняли (с посторонней помощью), что преступление Юли-Моник не идёт в сравнение с тем, что они обе оказались не в курсе внутренней жизни Ларисы. Невнимание близких чуть было не привело к непоправимому, хотя врачиха имела мнение, что попытка суицида была задумана скорее в целях привлечь внимание и напугать. Хотя кто знает? Если бы они прождали дольше или дома никого не случилось…

Покамест Лариса получила первый ощутимый дивиденд, старинное кольцо с пламенно-розовым турмалином. Двоюродная бабушка Маня, тётка матери намеревалась сделать подарок к свадьбе старшей племяннице, однако мать и сестра уговорили переадресовать турмалин. Изделие итальянского мастера насчитывало сотню лет, заключалось в дорогую оправу и носило семейное название «Пламенный ангел», почти В. Брюсову. В рамке витого золота сидел гравированный камень с насыщенным переходом цветов, являвший женское лицо в вихре взметнувшихся кудрей, бесспорный модерн конца прошлого века.

(Автор видел изделие воочию, очень заметная штучка, хотя не совсем бесспорного вкуса. Пришла на ум подзабытая цитата из романа «12 стульев», гласящая, что тёща Воробьянинова видела во сне «золотую девушку, распущенную», там имелось в виду, что с распущенными волосами. Так вот распущенная девушка из турмалина в золотой оправе довольно-таки странно украшала женский палец, смотрелась, как трофей охотника за головами и явно мешала движению пальцев)

Однако не это важно. Родители Ларисы не узнали до конца жизни (они оба скончались не дожив до семи десятков), а сестра Марина живёт в неведении по сию пору, что Лара предприняла раннюю попытку суицида не совсем по той причине, в каковой созналась. Думается, что докторшу она тоже обманула, хотя точно никто не знает.

Полным знанием предмета обладают жена и сын Марка Горкина, к большому сожалению, ныне покойного. В те времена юношу звали Марек, он числился отдалённым родичем Всеволода, жениха Марины и дружил с ним буквально с детства, их родители плотно общались домами.

Примерно за месяц до свадьбы Севы и Марины, как рассказала вдова Марка, на дом к родителям Всеволода пришло анонимное письмо, обильно поливающее грязью невесту. В частности сообщалось, что в рамках ранней развратной жизни и между абортами Марина ухитрилась родить девочку Алёну, в дальнейшем отправленную на воспитание в деревню под надзор бывшей домработницы. Жених остался в неведении, но его родители сильно огорчились, отнюдь не потому, что поверили диким разоблачениям. Они с печалью узнали, что в непосредственной близости будущей невестки обитает недоброжелатель с уродливо развитым воображением и чуждыми понятиями о жизни и порядочности.

Родители Всеволода, понятно, скрыли от сына скандальное сообщение, но посоветовались со старшими Горкиными. Те предложили призвать на помощь Марека, поскольку он был вхож в семейство Златопольских на правах друга и кузена Севы. Марек, студент мехмата МГУ, не отходя от кассы вычислил источник неприятных новостей и вызвался помочь, заверив родных, что исполнит поручение деликатно, однако своими догадками не поделился.

Спустя очень недолгое время Марек нашёл убедительные доказательства авторства нехорошего письма (побывал в школе у Ларисы и сличил текст послания с шрифтами в кабинете машинописи) и вызвал девочку для серьёзной беседы. Та сначала плакала и не сознавалась, затем под тяжестью улик признала, что, да, написала письмо, потому что уверена – эта свадьба ошибка! Красавец Сева не может любить невзрачную Марину, он должен подождать, пока подрастёт достойная невеста. Понятно, кого Лариса имела в виду. Марек понял, что имеет дело не с шантажисткой, а с ребёнком, который не ведает, что натворил, поэтому с высоты своих 20-ти лет он прочитал Ларе строгую, но снисходительную нотацию, затем заверил, что никому не скажет, если Лариса осознает, что была неправа и больше никогда ничего подобного не сделает. Но если позволит себе хотя бы…

Лариса ничего не обещала, только молила Марека о молчании, он решил, что цель достигнута. После чего заверил родных, что всё уладил, больше сюрпризов не будет, но тайной личности анонима не поделился. Однако по истечении недели тайна открылась сама, когда стало известно о суицидной попытке Ларисы. Увы, решительные меры, предпринятые виновницей, полностью заслонили некрасивый поступок и машинально переложили вину на ранее пострадавшую сторону. Родители жениха и бедные Горкины просто не знали, куда деваться и как каяться, Мареку досталось хуже всех. Мало того, что он винил себя, так родные делали предположения, что юноша был бестактен и запугал девочку.

Только молоденькая жена Нюша, ровесница Ларисы, знала правду и утешала супруга, как могла. Кстати сказать, ранний брак Марека с Нюшей и рождение сына Игоря были предпоследней сенсацией в кругу родных, противоречивые эмоции ещё не выветрились. В целях защиты обожаемого Марека Нюша предприняла решительные меры. Взявши беднягу под локоть, отвезла его в больницу, где оставалась Лариса и добилась свидания с ней. Нюшу с грудным ребёнком на руках не допустили к собеседованию с затворниками суицида (мало ли что?), но Марек, когда завершил свидание, высказался на полную катушку.

Лариса сначала обвинила его в разоблачении тайны, ей показалось, что в школе стали нехорошо смотреть и шептаться, затем признала, что ей могло показаться, однако сослалась на нестерпимые душевные муки. В любом случае Марек вновь оказался виноватым, по крайней мере он так считал. Данное положение вещей определило отношение Марка Горкина к Ларисе на множество последующих лет и привело. Однако об этом чуть позже.

Проступок Ларисы остался в строжайшей тайне, никто из родных Севы о том не заикнулся, но молодая пара поселилась у родителей мужа, хотя до того они хотели жить в квартире Златопольских, по отселении Ларисы в бывшую комнатку Нюры, против чего девочка не возражала. Однако после попытки суицида старшее поколение пересмотрело планы и предоставило Ларисе более комфортные условия проживания, чтобы не было оснований считать, что замужество сестры её обездолило. Проект был предложен родителями Всеволода. Златопольские не имели понятия о секретных причинах нового расклада, но с признательностью приняли условия. Их политика в отношении младшей дочери круто поменяла вектор, в семье девочку перестали воспитывать, положились на влияние докторши Лидии Тимофеевны, она руководила восстановлением духа Лары и имела свои планы. Ко всему прочему писала монографию о подростковом суициде и методах рекуперации.