Чтение онлайн

Исходя из простого предположения, что перед задуманной попыткой нечаянно удавшегося суицида Лариса озаботилась спрятать карточку как можно более эффективно, следует приступить к поискам по двойственной методике.

Первая линия проходит в сфере беллетристики и зовёт к прочтению классического рассказа Эдгара Аллана По «Украденное письмо». Если необходимо, то напоминаю суть: отрицательный герой спрятал то самое письмо у себя дома, на виду, но так, что никому не пришло в голову обратить внимание на мятую бумажку, завалявшуюся в мусорной корзинке. Разумеется, догадка ускользнула от всех соискателей письма кроме главного героя, он же сыщик-дилетант. Лариса могла знать популярную классику жанра, также могла додуматься самостоятельно, это нетрудно. Поэтому стоит ещё раз осмотреть её жилище со всеми атрибутами на предмет тайника и не забыть слазить в банки с вареньем, если они имеются, потому что карточка-ключ сделана скорее всего из пластика.

Думается, что так же, как герой рассказа, Лариса не хотела запрятывать карточку очень уж далеко, она надеялась вскорости вернуться к себе и продолжить игры с множественными партнёрами. Однако Лариса могла сообразить, что Э.А. По написал шедевр в отдалённые времена, с тех пор знание бытует невозбранно. То есть кто угодно имеет возможность применить указанную схему поисков, если знает ареал – а именно квартиру с подсобными помещениями. Даже грабители, увы, знакомы с предметом и давно ищут бриллианты с купюрами среди круп и в цветочных горшках, поэтому надлежит обратить внимание на другую ветвь схемы поисков. А именно, вычислить ассистента и поискать у него, в особенности среди вещей и документов, отданных на тайное хранение.

Если Лариса подумала о доверенном лице, которое должно по условию найти её в машине на полдороге к миру иному, то, скорее всего, заранее передала ему или ей, скажем, небольшой пакет или папку с ценными документами. Каковые не должны представлять для данного лица никакого соблазна – то есть, они не смогли бы ими воспользоваться. Теперь, после смерти хозяйки напрасное наследство отягощает виновника и он с большим облегчением отдаст свёрток в обмен на иммунность по случаю более или менее умышленной смерти владелицы. Если его либо её участие в деле будет худо-бедно доказано или примерно обосновано. За чем дело не станет, если присовокупить знания, изложенные выше и обосновать подозрения по плану инспектора Тверского на базе работы с мобильным телефоном.

Однако имеется третье ответвление мысли, если «Сердце с мобилем» вдруг обломится. По плану вымышленного инспектора возможно обойти круг подозреваемых лиц и уверить каждого, что его деяния известны, дело за доказательствами, которые не замедлят. Далее завести речь об иммунности в обмен на скрытое вложение от Лары. Красота указанной схемы состоит в том, что даже предельно невиновное лицо, если ему достался нечаянный свёрток, испугается и отдаст пакет в обмен на иммунность. Виновник торжества пойдёт на обмен подавно, что и следует доказать.

В случае, если ни одна схема не сработает… Однако же, оставим и будем надеяться на лучшее. И спасибо за внимание…

(…совсем как в одной из заявок), что имело место в конторе в собственном кабинете, тем временем, как принтер исправно излагал на хорошую бумагу плоды усердных трудов и уютно верещал в процессе.

Дело происходило через две с небольшим недели после описанных выше событий, накануне отъезда в Крым к мелкому с бабушкой. И буквально на пороге собеседования с генералом от внутренних дел, старшим из братьев Петровичей Криворучко(в), которого я уловила в сети заранее, выстроив необходимость личной встречи по другому предмету и не заикаясь о заявленном романе.

Иной предмет был достаточно близок сердцу генерала, он настоятельно просил о моём участии, наконец я снизошла с предложениями. Их я собиралась выявить, когда единичный читатель ознакомится с романом-фикцией и согласится, что наказывать некоего В. Оболенского вместе с агентством «Аргус» за чужие грехи будет не вполне целесообразно, не лучше ли поискать утерянную карточку по предложенной методике? Не более и не менее того.

Валька сказал бы, что я вновь прибегаю к излюбленному методу шантажа. Вернее, мог бы сказать, если дерзкий шантаж не был устроен в его честь. В данном контексте друг Валя не стал бы говорить ничего, даже если был бы осведомлён о намерениях и методиках. А он не был. Хотя о бедном Вале и его горестных сообщениях я пока умолчу, проявляя внешнее жестокосердие, в чем бывала упрекаема на протяжении отрезка истекшего времени.

На самом деле я сидела у открытого окна в кабинете, слушала лазерную песнь принтера и размышляла о другом, точнее, о чём попало. Сначала мысль приковалась к банальному предмету, именно к погоде, которая сделала кульбит и обернулась леденящими ветрами с пронзительным холодом. По такому случаю, собираясь на рандеву с генералом, я оделась в стиле «полярный лётчик»: замшевый пиджак под прикрытием пашминовой шали – по летнему времени наряд получился почти скандальным. Однако в здании конторы кто-то заботливый догадался включить кондиционеры на отопление, и в комнатах стало невыносимо жарко, как в теплице, растения на окнах стали выдыхать тропический пар, а я ощутила себя в аквапарке зимой. Поэтому скинула пиджак с шалью, но осталась в кашемировом свитере (для генерала Петровича не было жалко ничего) и его снять не могла, тогда оказалась бы в полном «ню», по крайней мере сверху. Помощница Элла Крохина могла не одобрить, а случайный посетитель упал бы в обморок. Далее я с трудом распечатала оконный пакет, там оказалось форс-мажорное устройство, и тихо наслаждалась контрастами погодных условий под шептание принтера.

Думать о предстоящем свидании я себе не позволяла, накануне вечером выстроила план-конспект, отчасти отрепетировала и отложила в дальний угол памяти для сохранности. Зная, что при надлежащих условиях нужные слова и действия выскочат сами.

По началу сидения у раскрытого окна я пыталась досочинить летнюю сиреневую танку, но гроздья уже показались, хотя не налились, поэтому промежуточная танка вновь не сочинилась. Обманная погода к тому же не наводила на летние впечатления, далее по простой ассоциации пришло на память дальнее лето, ушедшее в вечность.

В те незапамятные времена я поступала в институт (ГИТИС), собиралась на второй тур собеседования по театроведению, внезапно ударили морозы, как сейчас, и я пришла на экзамен в демисезонном пальто, потому что замшевыми пиджаками в те годы не располагала. Под зелёным пальто на мне сидело (кстати, очень недурно) синее платье с рядом вертикальных мелких пуговиц. Контраст цветов, как помнится, сильно угнетал, но иных вариантов в гардеробе не имелось, и приходилось страдать эстетически.

По той же накатанной ассоциации с холодным летним днём Бог знает какого года вспомнились въявь тогдашние конкуренты и будущие сокурсники, одетые кто во что горазд и дрожащие на крыльце института под ознобным ветром, также от нервов. Наша славная четвёрка.

Андрей Дмитриев, очень высокий юноша, одетый в сверхмодные джинсы с новенькой круглой заплаткой, длинный свитер и ковбойскую шляпу – он намеревался поразить воображение экзаменаторов лихим видом по крайней молодости лет. Но кроме того Андрюша оказался умён и образован, так что шляпа с заплаткой ему простились. Ныне Андрей Ильич умело руководит художественной частью журнала «Театр» – как дерзко предполагал в отдалённые времена, только жизнь обернулась по-другому, и «Театр», увы, не то славное издание, каким оно было. Однако не будем придираться.

Гале Нефёдовой, приехавшей покорять Москву из города Урюпинска, пришлось круче всех в невыгодную погоду. Собираясь в столицу среди лета, южная «черносливная» девушка (так выражался персонаж, очередь которого пока не наступила) привезла скромный, приличный гардероб на тёплую погоду, поэтому в тот день поверх блузки с кружевом на Гале красовалась вязаная кофта с отвисшими карманами, по всей видимости, материнская, захваченная в столицу на всякий случай. В помещении непристойное одеяние было брошено в угол, вместе с моим зелёным пальто.