Чтение онлайн

– Терина-Митревна, с добрым вас утром! – Вова предельно сокращал имена и отчества, но я привыкла и откликалась даже на экзотическую «Трин-Митри». – А где белоснежная лебедь с супругом Черномором? Не дело ходить пешком, имея такую красоту в распоряжении.

– Красотка с Черномором настоялись в пробке на Сенной, они утомились, – я выдала честный ответ и выполнила ритуал.

– Я бы никогда не манкировал, – пообещал Вова и посторонился.

Ритуал приветствия исполнился, однако у меня не нашлось подходящего настроя пообещать Вове, что при удобном случае я сменю водителя и супруга на подсказанную кандидатуру. И Вове не пришлось посулить, какую редкую исполнительность он проявит, владея «белой лебедью».

Вова поулыбался и удалился в подвал с камерами, а я начала крутой и опасный подъем на верхний этаж по узкой лестнице с неравными пролётам. Домашнее устройство осталось от дворянского гнезда, тогда же снабжённое мраморными перилами, непонятно в каких целях.

Однако долго или коротко, но лестница себя исчерпала, я оказалась под дверью своего офиса в подвешенном состоянии духа. Всю долгую дорогу я исправно отвлекалась, стараясь не думать о трагической дилемме в самом ближайшем будущем. Лестница, надо понимать, была последней ступенью, далее оставалось открыть дверь и принять решение, во всяком случае настроить себя должным образом.

Приведённая надпись, исполненная гобеленовым способом, встретила меня в приемной, входная дверь оказалась отпертой. Следовательно, главная рукодельница, ассистентка Элла Крохина успела явиться в офис, если не работать, то вышивать очередную рекламную салфетку.

Самое знаменитое изделие, то самое, что красовалось на входе и лишало посетителей дыхания и дара речи, Элла смастерила на станке и вложила в работу столько чувства, что слоган разил наповал. Разумеется, изначально за счёт содержания, а далее эстетически, потому что скандальная надпись вырастала среди цветов и виноградных лоз, исполненная замысловатыми псевдоготическими буквами.

– Это что-то немыслимое! – сказала Элла первым делом, когда пришла наниматься на работу и увидела бумажный плакат с той же идеей. – Я не смогу сосредоточиться, когда вижу такое. И шрифт просто омерзительный. Давайте, я вытку на станке и декорирую что-нибудь приличное. У меня хобби такое, я с полным удовольствием…

– Отлично, Элла Олеговна, – ответила я, изучая милую девушку, проявившую незаурядный характер почти с первого слова. – Мы договоримся так. Вы приходите на работу с понедельника и приносите эскиз с иным шрифтом и декоративными излишествами на ваш вкус, но… Надпись остаётся та же.

– Но почему? – воззвала Элла Олеговна почти с отчаяньем.

– Там будет видно, – ответила я загадочно-официально, и Элле ничего иного не оставалось.

Бедняжка закончила педагогический институт, два года преподавала в школе английский и немецкий языки, что исчерпало её желание сеять разумное, доброе и вечное практически навсегда. По отдалённой рекомендации отставная учительница пришла наниматься в фирму и догадывалась, что здесь станут учить её, по крайней мере поначалу. Поэтому Элла смирилась с капризами владелицы предприятия, выткала и вышила коврик с немыслимым содержанием, далее удачно расположила, чтобы ознакомление происходило непосредственно при входе в офис. Через какое-то время Элла увлеклась идеей и сделала следующий гобелен, он висел над её столом, и все сходились во мнении, что это предмет высокого искусства.

Там на втором гобелене, на изумрудном фоне парил некий симбиоз цветка и бабочки с широким размахом крыльев, а в его центре улыбалось женское лицо, сверху и снизу сюрреалистический шедевр обвивался стихотворным текстом.

«ЕКАТЕРИНА&2/3 (сверху)

Вы спрашивайте, мы ответим!» (снизу)

Верхняя строчка обозначала название фирмы, нижняя давала понятие о предлагаемых услугах. Если приплюсовать живописную информацию, то будущий клиент получал следующий пакет. Консалтинговая фирма с нестандартным именем и условным лицом императрицы намеревается консультировать честно и добросовестно. Поскольку дорожит добрым именем, если не своим, то имперским, матушки Екатерины, под вторым номером. Так сказать, блюдёт преемственность традиций.

– Видите ли, Элла, – я снизошла до объяснения, когда девушка принесла первое изделие, а проект следующего брезжил в умах. – Вы правы, наш слоган способен ошеломить клиента напрочь, не спорю. Однако, если он, а именно клиент, или она, или они оба не убегут сразу, то могут прийти в себя и оценить нестандартное заявление. Если кто-то не оценит и убежит, то для всех будет лучше. Опыт и практика показывают, что клиентура без юмора очень трудна в работе. С ними можно маяться без конца и краю, и в результате…

– Но даже с чувством юмора трудно воспринять, – упрямо возражала Элла. – И с ним можно намаяться.

– С ним, с чувством, маяться немножко веселей, – я длила объяснения с нечеловеческим терпением, зная, что девушка на новеньких. – Далее оно способно развиваться, человек привыкает ко всему.

Девушка Элла Крохина определённо понравилась, и я надеялась приохотить её к конторскому стилю, во-вторых, имидж у неё отлично вписывался в приемную, что было немаловажно. Мало того, фамилия удачно попадала в пару: Малышева начальница и Крохина помощница звучали довольно мило и убедительно, две рукодельные крошечки-хаврошечки.

Сама Элла, если суммировать имидж, вызывала приятные ассоциации, связанные с рисованным зайчиком. Хотя зайчик представлялся в хорошем размере. Девушка отличалась милой грацией, но ростом превосходила меня почти на полголовы. Большие густо-карие глаза, слегка вытянутые губы и незначительный носик хорошо укладывались в гримаску забавного внимания, и гладкая шелковистая причёска сходилась на макушке таким образом, что напоминала заячьи ушки, завязанные бантиком.

Девушка Элла Крохина обладала приятными манерами, была инициативна и исполнительна, всегда интересно одета, и в целом украшала офис. Ко всему прочему, со второй помощницей, Надей Яхонтовой они сразу подружились, хотя являли собой противоположности типов и характеров. Надя ведала финансами, налогами и юриспруденцией, прибыла в столицу с периферии, искрилась деловой и прочей энергией и являла собой типичный образ девушки-морковки. С предыдущей ассистенткой они были на ножах, открыто презирали друг дружку, что не шло на пользу дела. Однако, Бог с ними, с девушками.

Никого из них в то утро в приемной не оказалось, гостевая комната тоже пустовала, и я отвлеклась от собственных тяжких раздумий, соображая, кто открыл дверь конторы и куда делся потом. Кроме ранее упомянутых помещений у нас в офисе имелся чулан и мой кабинет, не считая убежища со скромными удобствами и круглым зеркалом. Однако двери подсобных помещений болтались распахнутые, там никого не оказалось. «Не контора, а «Мария-Целеста», только недопитой чашки кофе не хватает для полноты впечатлений», – подумала я.

Мой рабочий кабинет, комната с большим фигурным окном, по негласному уговору никем не пользовалась без особой необходимости, я полагала кабинет своей крепостью и допускала только уборщицу в личном присутствии. Девушки заходили по делу и по вызову начальства, так повелось и было удобно. Кстати, предшественница Эллы, Марина, имела привычку злоупотреблять аппаратурой и вторым креслом в кабинете, переубедить её я не сумела, и пришлось с девушкой расстаться. Она плакала и обещала исправиться, вышло крайне неприятно.