Чтение онлайн

Наконец мы обрадовали Сергея своим возвращением, и с комфортом покатили обратно в столицу. По дороге к машине Валентин спросил, как бы между прочим.

– Справки держишь, или отдала?

– Пришлось отдать, – созналась я. – Иначе она ни в какую, грозила, что на работу Витьке сообщит, да и понятно, они ей позарез нужны.

– Вот это ты, конечно, зря, – заметил Валентин без одобрения. – Я их у Витюши достал посредством низкого обмана, сказал, что с твоей помощью попробую уговорить его супругу. Если он узнает, что бумаги все-таки у Антонины, его Кондратий хватит.

– Почему? – удивилась я.

– Знаешь, дитятко, – объяснил Валентин. – Тут мы с тобой малость напортачили, я надеялся, что ты и так обойдешься. Он бы и сам мог, собственно говоря, принести ей эти справки. А он очень не хотел…

– Ну, знаешь, Отче, – обиделась я. – Сначала говорил одно, а потом что я сделала неправильно. Ничего плохого от справок не будет. Антонина мне объяснила, что главное – жилищная комиссия. Она решает, сколько комнат дать, какую квартиру. Вот для комиссии нужны справки, они решат, что дают квартиру семье, раз приложены Викторовы бумаги. А когда выйдет решение, кто станет смотреть, сколько их прописывается: двое ли, трое ли. Дали квартиру и все.

– Бог с тобой, прелестное, но неразумное дитя. – великодушно простил меня Отче. – Дальнейшее – заботы дяди Вали, а ты можешь отдыхать.

И действительно, к моему большому облегчению это муторное дело совершенно заглохло. Канул и Валентин, у меня не появлялся и по телефону не звонил.

Только у нас с Верочкой появилось роскошное воспоминание. Не проходило ни одной встречи, чтобы мы на разные лады не перебирали подробностей приключений в подвале. Одно было неудобно, я всё время боялась нечаянно проговориться, и приходилось обдумывать свою часть диалога.

Но потом и это прошло, я тщательно отредактировала свою часть мемуаров, привыкла к адаптированному варианту, и мы с Верочкой могли бродить по лабиринту сногсшибательных воспоминаний безбоязненно.

Так прошло два месяца. Лето давно кончилось, наступила прелестная осень, золотым листопадом, дождями и слякотью.

Что у меня, что у Верочки жизнь шла завидно монотонно: у неё продолжался сложный семейный роман, у меня привычно цвел роман несемейный.

По моим предварительным соображениям наших с Сергеем чувств должно было хватить ещё года на полтора, а там мне надо будет всерьез подумать о замужестве и детях… Однако мои дальнейшие жизненные планы к данной истории отношения не имеют.

Меня, кстати сказать, не удивляло, что Верочка быстро оправилась от пережитых потрясений, женщина, она существо крепкое, тем более что у нас вся жизнь – сплошное потрясение и ко всему выработан иммунитет.

Я поражалась другому обстоятельству, насколько быстро обо всем забыл Витюша! Судя по рассказам Верочки, его поведение не изменилось никоим образом. Очень скоро вернулись требовательность и капризы, однако добавились попытки демонстрировать мужское превосходство, стремление унизить жену и уязвить её самым мелочным поводам.

Насколько я способна понять мужскую психологию, Виктор ни в малейшей степени не ощущал вины перед Верочкой и легко простил себе попытку её похищения в корыстных целях, а также долгое содержание в подвале на хлебе и воде.

Насчет прописки Витюша дальнейших поползновений не предпринимал, из чего я сделала вывод, что у них с женой Антониной всё как-то утряслось.

Приключенческая эпопея отодвинулась в область глубокого прошлого, осталось только недоумение по поводу Витюши. Надо же, человек столько натворил, так бессовестно со всеми обошелся, и ничего, живет, радуется и в ус себе не дует.

И я даже разоблачить его не могу, жалко Верочку. Такого удара она может и не перенести, ибо в народе говорится, что любовь зла. К тому же друг Сережа ни в коем случае не советовал просвещать Веру, никакой пользы от этого, сказал он, кроме вреда.

Тем не менее, мечты о наказании порока иногда меня посещали, подкрепленные, смутными надеждами.

Поэтому, в тот самый день и час, когда порок (Витюша собственной персоной) позвонил мне однажды вечером и крайне неприветливо спросил, где он может найти Валентина, я поняла, что не всё потеряно в смысле справедливого воздаяния.

Тоном, исполненным фальшивой любезности, я заверила Виктора, что, во-первых, давно потеряла Отче из виду, а, во-вторых, найти его могу исключительно эмпирически. А именно сесть на электричку, доехать до Хлебниково, а далее идти по одной мне известным приметам. К вышеизложенному добавила, что такого желания сейчас у меня нету, и вряд ли оно в ближайшее время возникнет.

Возмущенные вопли Виктора не произвели на меня впечатления, я только сказала дежурную фразу.

– Прости, дорогой, ничем не могу помочь, – и сразу повесила трубку.

Представляю себе, в каких нелестных выражениях думал обо мне милый Витюша, однако сие меня не трогало. Наши отношения давно сложились, и ничто в мире не могло их ухудшить или, увы, поправить.

Еле дождавшись утра, я бегом прискакала на службу и стала упорно дозваниваться до Верочки, благо в нашей комнате народ ещё не собрался, и я могла на свободе обсуждать сугубо личные дела. Звонила я ей, конечно, тоже на службу.

Бедняга Витюша не подозревал, что вовсе не я, а его супруга располагает последними сведениями об Отче Валентине, к тому же видит его чаще, чем кто бы то ни было.

На протяжении двух месяцев, сначала изредка, затем всё чаще Верочка вспоминала о нем, и не просто, а в связи с событиями личной жизни своей сослуживицы Марины Головинской.

Там возник роман, исполненный напряжения и трагизма, чего я от пресыщенного Отче не ожидала, хотя, может быть, трагизм существовал лишь в воображении тридцатилетней девушки Марины.

Как я понимаю, суть рокового непонимания между влюбленными заключалась вот в чем: добропорядочная Марина напрямую связывала любовь с браком, а Отче, насколько я знаю, между этими явлениями причинно-следственной связи не усматривал.

Да и, честно скажем, какой из него муж и глава семьи? Такое только великовозрастной девушке без опыта может померещиться. Тем не менее, Валентин часто наведывался в город, и Вера раз за разом встречала его в окрестностях службы.

Дозвонившись наконец до Верочки, я попросила ее связаться о Валентином и передать, что я жду его звонка в ближайшее время. Я полагала, что как бы ни был Отче погружен в свой многотрудный роман, он найдет время выяснить, зачем мог понадобиться разъяренному работодателю. Отче позвонил в тот же вечер.