Чтение онлайн

– А потом уже имеет их во все дырки!
– весело заключил поднаторевший в шоу-бизнесе рок-гусляр, отчего Даниил с Иваном помрачнели и принялись оглядывать друг друга на предмет обнаружения в одежде нежелательных двусмысленностей.

Впрочем, таковых, к счастью не нашлось.

Даниил в мешковатых парусиновых штанах, в парусиновом же пиджаке на голое тело и сандалетах с круглыми дырками здорово смахивал на знатного шахтера эпохи развитого социализма, угодившего на отдых куда-нибудь в Ялту или Коктебель. Иван же и вовсе выбрал короткие штанцы защитного цвета с желтыми разводами и такую же безрукавку с множеством карманов и карманчиков. На ногах у него красовались болотного цвета кроссовки на шипованой подошве.

– Мундирчик, конечно, не уставной, но сойдет, - сказал братец-солдат, попрыгал немного на месте, убедился, что ничего не брякает, и счел проблему летней экипировки закрытой.

Выходя из бутика, они случайно обратили внимание на трех чем-то подозрительно знакомых типов, одухотворенно накачивавшихся пивом под зонтиком уличной забегаловки.

– Глянь-ка!
– Василий толкнул Ивана в бок.
– Вон тот косолапый бугай, который с алебардой, по-моему, здорово на тебя смахивает?

– Угу. Точь в точь я перед дембелем, - ответил Иван.
– А вон тот, вертлявый шибздик с мохнатыми ногами - на тебя.
– А вон тот - вылитый Данька, только зеленоватый какой-то.

– Кто зеленоватый? Я что-ли?
– так это у меня еще после вчерашнего, ничего, сейчас по пиву ударим, и все пройдет...
– начал, было, Даниил, но, увидев своего двойника, озадаченно замолчал. Только и сказал:

– Умеют ребята расслабиться, даром, что туземцы!

К сожалению, времени рассматривать подозрительно похожих на них самих аборигенов, не было, потому что "Кадиллак" мягко тронулся и устремился к загородному ночному клубу "Урукхай".

– Слышь, Дробила, а это не твой братан в Абдулловом "Кадиллаке" сейчас проехал?
– спросил хоббит Василий порядком-таки уже набравшегося гнома.

– Не-а! Сирота я, круглый...
– прогудел пригорюнившийся Дробила, - Нету у нас таких братьёв, чтобы на "Кадиллаках" раскатывали. Давай лучше еще по одной, а то скоро на дежурство пора...
– А вон тот, в бурмалиновой майке, кажись вылитый ты, это точно...

– Скорее квадратный, - ехидно заметил задетый хоббит, окинув взглядом мощный торс гнома.
– Факт, ты, Дробила, вылитый квадратный сирота!

– Кончайте фигней маяться, - встрял Ватерпас, - вот лучше послушайте.... Тут я как схвачу свой верный карамультук, да как жахну! Полдракона сразу вдрызг, а другая половина, значит, на меня прёт...

Так произошла первая встреча гоблинов и братцев, и произошла она на далеком острове, тамбуре между Междуземьем и нашим, таким неромантичным миром.. А где еще, по-вашему, она могла произойти? И случилось это, примерно за сутки до похищения Сенькой-горлумом раритетных челюстей Великого Орка.

Тем временем, "Кадиллак" с принарядившимися в соответствии с местной модой братцами, выбрался из курортного городка, миновал пальмовую рощицу и устремился к красноватым холмам, у подножья одного из которых и располагался загородный ночной клуб "Урукхай".

В клубе кипела работа. Еще бы! До наступления темноты, требовалось убрать с эстрады бутылку Клейна, с засевшим в ней поэтом, который, ухитрился-таки преобразовать шампанское с абсентом в эфирный аналог алкоголя. Теперь, крепко вдохновившийся Санёк держал одностороннюю круговую оборону, пугая гоблинов-рабочих, а заодно и прочий обслуживающий персонал клуба невнятными пророчествами. Исключение делалось для особ женского пола, которые из свойственного им любопытства спустились из своих комнат, посмотреть, что такое интересное происходит внизу. Полуодетым эльфийкам, оркессам и прочим дамам поэт немедленно предлагал порезвиться в эфире и приглашал в гости к себе в бутылку.

– Сейчас я этих задранцев налажу, и мы с тобой, цыпуля, завертим бутылочку!
– орал Санёк.

Всем прочим он обещал скорую и бесславную погибель на свалке истории.

– Санек, кончай разоряться!
– обратился к нему Иван-солдат.
– Ты своими воплями всю клиентуру распугаешь?

– Ба!
– заорал Санёк.
– И вы тут ребята! А где же мой кореш Бугивуг?

– Гараж остался сторожить, - объяснил Даниил-мастак.
– Тебе как здесь, не скучно? Не надоело, в смысле?

– Да как сказать, - отозвался поэт из бутылки.
– С одной стороны, тут у меня, вроде, аудитория имеется, а с другой стороны, не та это аудитория, которая достойна настоящего поэта. Плохо, понимаешь, внемлют. Больше жрут и девок лапают. Одно слово, дикари, вроде новых русских. Да еще все время требуют, чтобы я спел про харю.

– Ну и спел бы им про харю, - сказал Иван.
– Чего тебе жалко что-ли? Публику требуется уважить.

– Да сколько можно про харю-то петь!
– возмутился поэт.
– Все про харю, да про харю. Так настоящая поэзия и гибнет, одни хари остаются.

– А что это за песня такая, про харю?
– заинтересовался Василий.
– Я много песен знаю, а про харю - ни одной. Может, споешь, так сказать, в порядке обмена опытом?

– И ты туда же!
– горько воскликнул поэт, и противным тоненьким голосом заорал:

"Харю набила, харю набила, харю набила сорок семь раз!..."

– Достаточно, - поспешно замахал руками музыкально чувствительный Василий, - про то, что было дальше, я знаю..."

– Вот-вот!
– поэт хлюпнул чем-то в своей бутылке, а потом сказал:

– Поэт должен петь светло и яростно. Или наоборот, мрачно и величественно. А в этом гадюшнике настоящей поэзии не понимают. Сами они хари набитые!

– А давай мы тебя отсюда заберем, - хитро сощурился Даниил.
– Ты ведь не против?

– Да...
– замялся поэт, - В общем... Харя, она харей, да только климат здесь уж больно хороший, опять же, какая ни есть, а публика, а у вас в гараже и такой нет. Я уже перерос провинцию в творческом смысле, так что.... В общем, извини, браток, буду мучаться здесь. Авось через лет пятьдесят аборигены меня оценят, эволюционируют или просто привыкнут...

– Так мы тебя отсюда никуда забирать не собираемся, - успокоил его Даниил.
– Просто переедешь в отдельный офис, так сказать. Секретаршу тебе дадут, чтобы стихи записывала, или даже двух. Каждый год книгу будут издавать, а если поднапряжешься, то и каждый месяц. В общем, оракулом работать пойдешь?

Поэт помолчал немного, вспоминая, что ему известно о профессии оракула, потом осторожно спросил:

– А эти, секретарши, то есть, пифии, они же с когтями?

– Все секретарши с когтями, - успокоил его Василий.
– А вообще-то, ты, наверное, пифий с гарпиями перепутал. Вот, например, Кассандра, она, говорят, была очень даже ничего брюнеточка... или Бакбюк.

– Мне надо, чтобы секретарш, то есть, пифий, было три, - сказал уже почти согласный поэт.
– Блондинка, брюнетка и рыженькая. Как у Джубала Харшоу. А, кроме того, я собираюсь работать в три смены. И еще музу...