Чтение онлайн

Налюбовавшись морем, Моав, не спеша, слезла с коня, Кравой сделал то же самое. Эльфа приставила ладошку к глазам.

— Дальше будем идти по скалам, — сказала она и кивнула на убегающую вдаль скалистую кромку.

— А что там?

— Надо дойти до одинокой скалы в форме зуба — там мы сможем встретиться с Седной. Коней лучше оставить здесь, не стоит их тащить на скалы. На обратном пути заберем.

— Значит, ты точно знаешь, что мы вернемся — и вернемся именно этой дорогой Мне нравится твоя уверенность, — заметил Кравой.

Эльфа бросила на него колкий взгляд.

— Нет, я ни в чем не уверена, просто так они смогут найти себе пропитание независимо от того, вернемся мы или нет.

С разумностью довода трудно было не согласиться. Кравой молча принялся снимать с коня седло, Моав занялась тем же. Отпустив коней, они спрятали сбрую между двумя большими валунами и налегке пошли вдоль берега.

В течение последующего дня солнечный эльф успел не один раз подумать о том, насколько все-таки права оказалась маленькая эльфа. До самого вечера они шли по скалистому берегу, перебираясь по камням — даже выносливый Кравой и тот притомился! Что бы случилось с лошадьми, реши они затащить их сюда, страшно было представить.

День выдался жарким, лишь изредка со стороны воды вдруг доносился свежий ветерок — он был настоящим спасением. Однако для Моав жара была не помехой. Она легко перепрыгивала с камня на камень, не останавливаясь, чтобы передохнуть. Жрец солнца только диву давался — перед ним снова была маленькая озорная подруга его детства: смешливая, дерзкая, неутомимая — та, с которой прошли лучшие годы его жизни! Она будто вновь ожила под соленым морским ветром и теперь была еще более пленительной, чем раньше. Она то и дело подзадоривала отстающего краантль, называя то неповоротливым медведем, то солнечной черепахой. Он ускорял шаг, делая вид, что пытается догнать ее и поймать, а Моав заливалась звонким смехом и убегала еще дальше.

Счастливая улыбка сияла на загорелом лице Кравоя, сердце его быстро стучало от движения и нахлынувшего волнения. Он не мог сказать, радуется он или страдает — одно присутствие Моав наполняло его таким ощущением счастья, от которого голова шла кругом! Не смея дать волю чувствам, он мечтал только о том, чтобы вот так идти за ней бесконечно и чтобы она смеялась и так тепло и ласково смотрела на него… Знает ли она, что он ощущает сейчас? Иногда он ловил синий взгляд Моав, и ему казалось, что она все знает, и тогда лунная эльфа опускала прекрасные глаза, и смех ее обрывался, точно песня на полуслове.

Глядя на столь явные знаки внимания, Кравой все больше и больше мучился одним и тем же вопросом, который никак не решался задать Моав. Почему она путешествует одна — где ее таинственный кейнар? Где тот, ради которого она оставила дом и презрела давнюю дружбу?! И хотя молодому краантль было безмерно лестно, что она позвала на помощь именно его, иная, более смелая мечта волновала его. А что, если ее любовь к неведомому сопернику уже прошла?.. Что, если это была лишь мимолетная страсть, от которой ее сердцу остались лишь разочарование и кейна? При мысли об этом у Кравоя аж мурашки пробегали по коже — с чем с чем, а с кейной он сможет справиться, ведь он уже достаточно силен. Роковой вопрос так и вертелся у него на языке, но каждый раз, когда он собирался задать его, страх поссориться с эльфой останавливал его. Наконец, он собрал волю в кулак — надо же когда-нибудь положить конец неизвестности. Напустив на себя равнодушный вид, он как бы невзначай догнал Моав.

— Послушай, я тут давно хотел спросить у тебя кое-что — ты только не обижайся… — нарочито веселым голосом заговорил он. — Где же твой загадочный кейнар? Почему ты его постоянно прячешь от друзей?

Моав посмотрела на него долгим взглядом.

— Не переживай — думаю, вам еще доведется встретиться.

— Да я не переживаю, — смутился он. — Просто немного странно — я думал, он путешествует вместе с тобой…

— А тебе это было бы приятнее? — холодно спросила Моав.

Сердце Кравоя ухнуло. Он было достаточно проницателен, чтобы по ее тону совершенно ясно понять — в вопросах он зашел туда, куда заходить не следовало… Тайна осталась нераскрытой; тот, кого он не знал, продолжал стоять незримой тенью между ним и лунной эльфой, а ему оставалось лишь смириться с этим странным условием.

Больше Кравой этой темы не касался. Поняв его расстроенные чувства, Моав остаток дня обращалась с ним особенно тепло и ласково, точно отогревая каждым словом.

Они шли до самого вечера — закат был так прекрасен, в ярких малиновых сполохах облаков, в бликах червонного золота на волнах, что было просто жалко пропустить такую красоту. К тому же, ближе к концу дня стало прохладнее, останавливаться не хотелось, хотелось идти и идти.

Остановились лишь когда совсем стемнело. Жаркая ночь черным бархатом окутала взморье. Кравою казалось, он еще никогда не видел столько звезд. Они густо-густо усыпали небосклон, как бывает только в августе; то одна, то вторая из них срывалась, яркой искрой проносясь по небу. Говорят, это великая Эллар посылает на землю души новых эльфов — упадет звездочка, и появится в мире еще одна маленькая жизнь… Умиротворенный этой мыслью, Кравой заснул.

Глава 7. О том, как готовить рыбу, спасаться при кораблекрушении и говорить с орлами

Летняя ночь пробежала быстро. Утром, пока Моав спала, Кравой приготовил чай, предварительно порывшись в ее сумке в поисках чайника, и наловил мидий: они были поджарены прямо в костре. Проснувшаяся веллара пришла в восторг от такой обходительности, она с аппетитом вылущивала из ракушек нежное мясо, даже не вспоминая о запрете на поедание живых существ.

После такого завтрака дорога показалась легкой прогулкой. Еще до полудня они дошли до одинокой скалы — той, о которой говорила Моав. Ее можно было заметить издалека. Она торчала из воды на некотором расстоянии от берега, точно гигантский острый зуб или указующий перст. Кравой удивился ее странной форме: он никогда в жизни не видел таких камней — гладких, симметричных, точно специально выточенных трудолюбивым скульптором. Да и цветом каменный зуб резко выделялся на фоне окружающих скал — он был черным, как уголь, и блестящим, точно полированный агат. Маленькая эльфа и жрец солнца молча остановились на берегу, глядя на странное, почти зловещее сооружение. Кравой невольно подумал, что оно едва ли могло быть творением природы. Он с недоумением взглянул на Моав.

— Мы должны доложить Седне о своем приходе, так, чтобы она нас услышала, а это можно сделать только здесь, — ответила она на его немой вопрос. — Эта скала поднимается с самого дна моря, по ней мой зов сможет дойти до его глубин.

Она снова перевела взгляд на одиноко возвышающийся шпиль.

— Начнем завтра на рассвете, когда уже будет светло, но луна еще не сойдет с неба. Даже мне не хочется идти под воду в темноте…

Кравой содрогнулся и энергично закивал в ответ — уж кто-кто, а он точно не любил темноты.

В ожидании назначенного часа они расположились на некотором расстоянии от берега — морской бриз не доставал сюда, поэтому здесь было жарко, как в печке. Солнце припекало, замедляя мысли почти до полного их отсутствия. Так как до вечера было еще долго, друзья решили прогуляться к берегу.

Возле воды было не так жарко. Резкие порывы ветра приносили свежий, охлажденный над бескрайними просторами воздух — даже в разгар лета воды Ин-Ириля оставались холодными. Но если это кого-то и смущало, то точно не Кравоя.

— Ты как хочешь, а я пошел купаться! — заявил он стоящей рядом с ним эльфе и решительно начал стягивать с себя котту и сорочку.

Ловко прыгая по камням и на ходу раздеваясь, он стал спускаться к воде. Моав проводила его взглядом, на ее лице отразилась улыбка — глядя на жизнерадостного краантль и впрямь нельзя было не улыбнуться, он весь был полон свежей, неустающей силы молодости, упругие мышцы играли под атласной кожей, кудри бились на ветру. Через считанные мгновения он был в воде. Он нырял, словно дельфин, показывая длинную гибкую спину, то исчезая под волнами, то снова появляясь.