Чтение онлайн

Моав подошла к краю обрыва, Кравой весело помахал рукой, приглашая ее разделить с ним купание, но она лишь покачала головой. Давно ли было то время, когда они купались в озерах, окружающих Рас-Сильван — целыми днями, до одурения прыгая вниз головой с нависших над водой деревьев… Многое могла бы вспомнить Моав — как солнечный эльф собирал для нее букеты желтых кувшинок, как ловил для нее перламутровые речные ракушки и как однажды она едва не утонула, нахлебавшись воды — вытащивший ее на берег Кравой чуть не плакал от отчаянья, глядя, как она кашляет. И как еще долго после этого обнимал ее, то и дело спрашивая, все ли в порядке, а потом тихо поцеловал мокрые белые волосы, думая, что она ничего не замечает…

Вдоволь наплескавшись, Кравой вылез на горячие камни, хитро обернул сорочку вокруг бедер, так что она стала похожа на юбку, и улегся греться на солнышке, словно ящерица. Услышав шаги Моав, он лениво открыл один глаз.

— Ты зря не пошла купаться — там, в воде, так хорошо! Сразу становится нежарко…

— Мне и здесь нежарко — никак не могу согреться, — со слабой улыбкой ответила она.

Кравой приподнялся на локте — Моав, похоже, действительно мерзла. Она куталась в свою короткую курточку, запахивая ее поплотнее, а ведь было совсем не холодно — разве что ветер с моря свежий… Тревожные мысли снова вернулись к Кравою. Еще в Рас-Сильване он заметил, что с Моав творится что-то странное… Он сел на камне.

— Ты не заболела? — заботливо спросил он. — Здесь ведь жарко, а ты мерзнешь!

Моав засмеялась — ее лицо снова повеселело.

— Нет, скорее уж проголодалась — я же не могу быть сытой от солнечных лучей, как некоторые.

— Да я вроде тоже недостаточно зеленый, чтобы впитывать солнце, — улыбнулся в ответ Кравой. — А это значит… это значит, что нам обоим пора пообедать!

— Какой же ты все-таки милый! — с неожиданной искренностью воскликнула Моав, заставив краантль залиться краской.

— Что значит «все-таки»?

— Ну, я же еще не знаю, что ты приготовишь…

Она лукаво взглянула на него, хотя ее слова были ничем иным, как кокетством — о кулинарных талантах солнечного эльфа в Рас-Сильване ходили легенды! Приняв столь дерзкий вызов, Кравой ловким прыжком поднялся на ноги, задиристо помотал растрепавшимися волосами. Солнце всегда придавало ему бодрости; покрепче завязав самодельную юбку, он без промедления занялся костром. Разломав, к ужасу Моав, несколько и без того хилых деревьев, он сложил из них конструкцию, на которой вполне можно было принести в жертву небольшого барана. Затем опустился на колени, выставив назад сухие крепкие щиколотки, набрал полные легкие воздуха и, пригнувшись к дровам, стал выдувать его тонкой струйкой. Через несколько мгновений дерево задымилось, вспыхнули маленькие язычки пламени. Кравой подул еще раз, точно вдыхая жизнь в огонь, и дрова весело затрещали. Вскоре подошла и Моав. Услышав шаги, Кравой обернулся — на бровях и ресницах у него белели крупинки соли, потемневшие волосы завились от морской воды, делая его похожим на мальчишку; на смуглой груди, чуть ниже ямки у основания шеи, в своем вечном беге крутилось солнечное колесо.

— Кухня почти готова, моя королева!

— А что мы будем на ней жарить?

— Я уже бегу ловить рыбу, моя королева! — с шутливой расторопностью воскликнул он, все еще стоя на коленях.

Моав снова рассмеялась и, неожиданно нагнувшись, положила обе ладони ему на волосы и поцеловала в лоб, словно благословляя… Сердце Кравоя так и зашлось! Ее губы были такими мягкими и прохладными… Моав резко отпустила его, словно смутившись собственной смелости, однако ее растерянность длилась всего миг — опять рассыпался ясный смех, синие глаза снова глядели смело и слегка насмешливо.

— Если она будет на тебя нападать, кричи! Я попробую помочь.

— Так и сделаю… — изменившимся голосом ответил краантль и, поднявшись, быстро зашагал к морю.

Вскоре он вернулся с уловом — тремя большими жирными рыбинами. Моав в лагере не было. Сев у костра, Кравой стал с довольным видом ворошить угли. Когда жаровня была готова, он осторожно уложил в нее рыб и присыпал сверху пеплом. Он любил, а главное, умел готовить на огне, утверждая, что пламя делает пищу живой. Было ли это действительно так, сказать сложно, но от его стряпни и впрямь трудно было отказаться. Даже Моав порой не могла удержаться, чтобы не съесть кусочек приготовленной им оленины или крольчатины. Конечно, когда никто не видел…

Вскоре появилась и она.

— Все готово, моя королева! — объявил Кравой, выкапывая обед из углей и сдувая с него пепел.

Рыба выглядела чрезвычайно аппетитно, тонкая кожица легко отставала, под ней белело нежное сочное мясо. Моав взяла одну рыбку и стала отщипывать от нее горячие кусочки, дуя на них. Глядя, как она пытается удержать пальчиками горячую еду, Кравой аж рассмеялся.

— Ты что забыла: пирожки с пылу с жару и чужую кейнару едят глазами! — смеясь, сказал он и тут же потупился — непонятно, для кого из них эта поговорка была более актуальна…

К счастью, веллара была слишком поглощена едой, чтобы заметить его смущение. Кравой взял второю рыбину и стал не спеша разделывать.

— Это жестоко — убивать бедных животных ради пищи! — заявила Моав, отделяя от косточек белое мясо.

— Ну не всем же питаться кочерыжками. Если я не поем мяса хотя бы раз в день, я хожу голодный.

— А как же обет, который вы дали солнцу? — хитро спросила эльфа. — Или старшего жреца он не касается?

— Касается. Но ведь убивать можно по-разному…

— Ах вот оно что! Выкрутились все-таки! Я всегда говорила, что краантль хитрые, как лисицы! И такие же рыжие!

Кравой положил свою долю и упер руки в бедра.

— Так, а ну положи рыбу на место! Она ведь приготовлена не с благословения богов! Ешь свои кочерыжки!

Он кинулся к Моав, но та вскочила, смеясь и держа драгоценную еду на отлете. Кравой рассмеялся вместе с ней и снова принялся за еду. Поделив поровну третью рыбину, они с аппетитом съели и ее.

После сытного обеда обоих начало клонить в сон. Первой сдалась Моав — зевнув несколько раз, она свернулась клубочком прямо на теплых камнях и уснула. Солнечный эльф некоторое время сидел, глядя, как набегают сине-зеленые волны, однако вскоре монотонное зрелище убаюкало его. Раскинувшись на солнцепеке, он тоже задремал.

Он спал пару часов, вернее, не спал, а скорее грезил наяву. Яркое солнце разморило его, мысли сделались ленивыми и тягучими. Проснувшись, Кравой некоторое время продолжал предаваться мечтам, мягкий и разнеженный, будто впитавший в себя тепло камней, на которых лежал, затем перевернулся на живот, взглянул в сторону Моав. Но ее не оказалось на месте. Он оглянулся по сторонам, сел — наверное, пошла гулять…

И действительно, вскоре из-за камней показалась маленькая фигурка. Эллари шла задумчиво, ветер тихо перебирал ее тонкие волосы, заставляя то и дело отводить их с лица белыми пальчиками, в свете солнца она казалась почти прозрачной. В руках у нее был букет высоких лиловых цветов, похожих на душицу. Уперев подбородок в ладони, Кравой мечтательно наблюдал, как она подходит все ближе.

— Проснулся, соня? — ласково спросила она, приблизившись к нему.

— Нет, еще сплю и вижу чудесный сон, — с улыбкой ответил он, вглядываясь в ее свежее лицо, чуть прикрытое растрепавшимися волосами.

— И что же тебе снится?

— Прекрасная лунная эльфа, которая идет по берегу моря и несет такие замечательные цветы…

Моав присела рядом с ним, по-дружески пригладила кудрявые волосы.

— Ты всегда был фантазером! Вот теперь еще и эльфы с цветами мерещиться стали. Спустись с облаков на землю!