Чтение онлайн

— Я про то, что ты помирать собрался!

— Все мы когда-нибудь умрем, — равнодушно пожал плечами саврянин. — А некоторые даже в муках.

— Но ведь не прямо сейчас!

— Откуда ты знаешь?

Рыска испуганно закрутила головой по сторонам, пытаясь понять, откуда подкрадывается беда.

— Перестань! Если говорить о смерти, то можно ее накликать.

— Какая жалость, что нельзя накликать, скажем, деньги, — саркастически посетовал белокосый.

— Альк, я серьезно! Ты что, уже не надеешься найти Райлеза?!

— Я надеюсь, — саврянин криво усмехнулся, — отвезти письмо до того, как он нас найдет.

На главной (она же единственная) площади Йожыга было необычайно людно, и народ все прибывал.

— Чего там? Убили кого? — испуганно допытывался пьяненький мужичок, хватая за рукава окружающих.

— Не, — сжалился над ним такой же красноносый и помятый, только пока трезвый. — Пророк в город пришел. Сейчас вещать будет.

— А-а-а, — разочарованно протянул мужичок, но остался поглазеть и послушать.

И без того худой, за недели странствий бывший приболотский молец высох, как посох, на который опирался. Нестриженая борода и нечесаные волосы космами торчали в стороны, ряса обтрепалась в махры, на босых, исцарапанных тернием ногах ярко желтели длинные ногти. Но уверенности в себе и своих речах у него только прибавилось. Еще бы, раньше весчане от него отмахивались, насмехались, заглушая глас Хольги, а теперь толпы народа ходят следом, заглядывают в рот, ловя каждое слово, молят заступиться за них перед Богиней… Поневоле поверишь в свою избранность.

Поблизости тревожно переминались стражники: если бы «пророк» хулил власти или подстрекал к беспорядкам, они давно отволокли бы его в тюрьму. Но молец не разменивался на мирскую суету. Его беспокоили только души, и он так дотошно следовал заповедям Хольги, наизусть цитируя священную книгу, что подкопаться к нему было сложнее, чем к самой Богине. Даже денег, что удивительно, не просил.

— Люди, покайтесь! — взывал пророк с такой глубокой убежденностью, что вера наполняла и чужие сердца. — Близок час расплаты за грехи ваши! Выйдут реки из берегов, дабы смыть с земли скверну, выползут твари ночные из нор и пожрут младенцев в колыбелях, дабы прервался род человеческий… Пока не поздно — одумайтесь! Отриньте дурное! Кто будет добр и бескорыстен, честен и трудолюбив, благочестив и богобоязнен, тот спасется! Злодеи же и предатели, лжецы, лентяи и воры в муках сгинут во мраке, а равнодушных пожрет бездорожье…

В молельне, возможно, это прочувственное воззвание не произвело бы такого впечатления, однако слухи, бежавшие впереди пророка, распахали и щедро унавозили почву для рассеваемых им слов. «А из Подзамка его наместник выставил! — шушукались в толпе. — Небось скрывают правду от народа…» — «И-и-и, это еще что! В Зайцеграде сама Хольга свой лик с висельного помоста явила и такое предсказание сделала, что только держись!» — «А в Голубином Крыле, слыхали? Крысы тамошнего наместника вместе с камзолом сожрали!» — «Тю, дура, эта сплетня давно плесенью поросла! И не в Крыле это было, а в том же Зайцеграде — видать, крепко на него Богиня прогневилась!» — «Да не врите, жив он! Мне сам начальник стражи вчера сказал!» — «Вот и я о том — скрывают правду!» — «Ой, лю-у-у-ди, а что я вам сейчас расскажу! Мой свояк гонец, он только лучину назад из Подзамка…»

Конечно, были в толпе и те, кто глядел на кликушество пророка как на представление с ряженым. Но делиться правдой с народом не собирались — все равно не поверят.

— Кого я вижу! — раздалось за плечом у путника.

Видеть окликнувший мог только затылок, но семи совместных лет в Пристани было достаточно, чтобы один с легкостью узнал спину, а другой голос.

— Добрый день, Райлез, — не оборачиваясь, безмятежно отозвался наставник. — Чего тебе надо?

Бывший путник, оскорбленный таким пренебрежением, схватил его за плечо, рывком развернул к себе и с вызовом заявил:

— Я вам… тебе больше не ученик!

— Верно, — благодушно отозвался путник, глядя на него как на забавную, хоть и кусачую козявку. — Ты мне теперь никто.

Лицо Райлеза исказила судорога, будто его пнули ниже пояса. Да, не ученик. Но и не равный. Даже не соратник. Просто видун, зачем-то прицепившийся на улице.

— Врешь, — с ненавистью прошипел он, отдергивая руку. — Ты ведь тоже его ищешь.

— С чего ты взял?

— Тебя ведь недаром прозвали… — Райлез сглотнул. Он тоже изменился, и тоже не в лучшую сторону: осунулся, зарос щетиной, зрачки даже в покое непрерывно расширяются и сжимаются. — …Крысоловом.

— Недаром, — спокойно согласился путник. — Но тебя это не касается. Оставь Алька в покое. Крыса не спасет тебя, а только усугубит безумие — особенно когда сдохнет и тебе понадобится новая. К тому же я все равно буду вынужден ее отобрать: Пристань лишила тебя права на «свечу».

— Ты не просишь его отпустить, — внезапно разухмылялся видун. — Значит, я прав.

— Я просто вижу, что это бесполезно. — Крысолов снова отвернулся к помосту. Увы, он слишком хорошо понимал, что произошло. Райлез в одночасье потерял все: крысу, путничье звание, полученное с таким трудом, уважение окружающих и любовь родственников — а с ней источник существования. И к сосущему чувству пустоты, как у лишенного выпивки пьянчуги — бичу всех «бывших», — добавилась навязчивая идея, что если он вернет «свечу», то вернется и все остальное. — Забавный мужичок. Вот почему, интересно, толпа так истово верит во всяку чушь? Он же не говорит ничего особенного. Просто стращает общими фразами, а люди уже сами накладывают их на действительность…

Райлез не поддержал перемены темы. Точнее, был уже неспособен воспринимать что-либо, кроме завладевшей его рассудком мании.

— Я докажу, что достоин быть путником, — лихорадочно пообещал он, переходя от бравады к мольбе. — Только помогите мне его поймать!

— А кто, по-твоему, путник? — заинтересованно глянул на него Крысолов. — Любой человек с крысой?

— Видун со «свечой», — поправил тот, слегка сбитый с толку. — И не любой, а лучший!

— Нет, Райлез, — разочарованно вздохнул наставник. — Именно человек. Стань для начала им — а потом, может, «свеча» тебе и не понадобится.

— Но вы же сами меня выбрали! — запальчиво напомнил видун. — Тогда, значит, было за что?!

— Было, — согласился Крысолов. — Но ты сломался. К сожалению.

— Ах вот, значит, как у вас это называется? — снова заскрипел зубами Райлез. — Сломался — и все, выкинуть на помойку?

— Отстранить, — невозмутимо поправил путник, продолжая любоваться ужимками «пророка». — Калечному тсецу тоже нечего делать в войске, согласись?

Райлез порывисто наклонился к уху путника и зашептал, ощутимо брызгая слюной:

— Вы же все равно его убьете. Так лучше отдайте мне! Я… я буду очень благодарен. Все что угодно. Деньги. Услуги. Любое… поручение.

— Лучше я его убью. — Крысолов, поморщившись, отстранился.

— Что, жалеете своего любимчика? Напрасно. Он сам подставился. Значит, хотел такой судьбы.

— Почему? — удивился наставник.

— Он же саврянин, — презрительно скривился Райлез. — Неужели он всерьез надеялся стать путником в Ринтаре?

— Мы не разделяем учеников ни по расе, ни по полу, — возразил Крысолов. — Нас интересует только дар — единый, как ниспославшая его Хольга.