Чтение онлайн

— Вот, — робко сказала она.

Альк взял у нее пузырек и… молча поставил обратно.

— Почему?!

— Ты не использовала дар.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. Давай еще раз.

— Только быстрее, — прошипел Жар. Когда вор забирался в дом, в голове у него словно лучина зажигалась: пока горит, безопасно. И огонек только что перевалил за середину.

Как же их выбирать-то?! Рыска вспомнила, что рассказывал саврянин, и попыталась представить вместо первого пузырька кучку цветных горошин, но в ее воображении они принялись кататься по столу, перемешиваясь и только что не хихикая.

— Любую задачу можно решить несколькими путями, — чуть слышно шепнул-дыхнул Альк в самое ухо. — Не пытайся найти вероятность для каждого пузырька. Выбери ту, в которой ты сможешь прочесть письмо.

Рыска сглотнула, заталкивая внутрь очередной рвущийся с языка — и совершенно лишний вопрос. Учить и учиться было некогда. Только делать, уповая на ту крошку удачи, что Хольга припрятала в рукаве от назойливых всезнаек-путников. Для их же блага, иначе останется только сдаться и умереть.

Письмо. Желтоватый плотный листок, так и норовящий скрутиться обратно. Где-то внутри него, будто древоточцы под корой, прячутся буквы, которые уже погубили одну жизнь и незаметно подбираются к следующим. Надо как-то выковырнуть их оттуда, пока они не натворили новых бед, выманить наружу… В ушах зашумело, стол и чучела начали расплываться, и только пузырьки почему-то остались четкими-четкими, как пузатые бусины на нитке. Рыске показалось, что еще чуть-чуть — и она увидит буквы, сможет прочесть безо всяких «теней». В углу листка блеснула золотинка, медленно поползла вверх, оставляя за собой линию…

Пальцы на ее плечах стиснулись.

— Альк! — спохватилась девушка и затрепыхалась, пытаясь высвободиться, но саврянин не позволил.

— Продолжай.

— Но… тебе же больно!

— Ничего, потерплю.

Рыска снова попыталась сосредоточиться на письме. Закрыла глаза — так было проще, хотя сердце все равно колотилось как бешеное. Это еще хуже, чем руку ему зашивать! Тогда девушка хоть знала, что делает, и лечила, а не калечила!

— Прислушивайся к себе, а не ко мне, дура. Нашла время сопли распускать.

От злого голоса саврянина Рыску чуть отпустило. Перед внутренним взором снова возникло письмо — такое осязаемое, что у девушки зачесались кончики пальцев. Еще чуть-чуть и из глубины бумаги начнут проступать буквы; вот, уже что-то виднеется, подсеченной рыбкой бьется на конце лески-дороги…

Рыска неосознанно вытянула вперед руку.

Дыхание за ее спиной стало еще тяжелее, с присвистом. Альк слишком хорошо понимал, что если закричит или даже застонет — заставить девчонку попробовать в третий раз не удастся.

Протянутая рука медленно двигалась над пузырьками, как ворот над перекрестком восемнадцати дорог.

А потом, резко потяжелев, упала.

Как только холодные стеклянные грани врезались в ладонь, наваждение исчезло. Разомкнулись и клещи на плечах.

— Молодец, — в нос прохрипел Альк, отступая назад. — Прячь, ворюга.

— Рысь! Да отпусти ж его наконец. — Жар еле выковырял пузырек из судорожно стиснутого кулачка. Девушка изумленно заморгала, уставилась на проплешину в ряду. Седьмой слева. Никогда бы не подумала. — Уходим?

— Погоди щепочку. — Саврянин вернулся к кровати, встал на нее одной ногой и принялся отцеплять мечи.

— Что ты делаешь?! — перепугалась Рыска.

— Компенсация за моральный ущерб, — злорадно прошипел Альк. — И возвращение украденных реликвий на историческую родину, если тебе так будет понятнее.

— Но мы же не собирались ничего брать! Наместник заметит!

— Плевать. И так уже слишком много ошибок допустили.

— Каких?!

— Хозяйское внимание привлекли. Мудрец нас узнал. Ковер закапали.

— Чего?

Рыска попыталась рассмотреть темноту под ногами, но тут белокосый вернулся, и девушка с ужасом заметила у него под носом черные «усы».

— Ой, Альк…

— Мы это сделали. Остальное — неважно. — Саврянин протянул более длинный меч Жару. — Спрячь под рясу.

Сам Альк приподнял камзол сзади и засунул второй клинок вдоль хребта, острием вверх. Притянул рукоять поясом.

— Кончик у шеи торчит, — заметил вор.

Саврянин молча поднял воротник. Клинок лежал в желобке между мышцами прочно и удобно, как в ножнах, почти не сковывая движений. Только осанка у Алька стала еще прямее, чем у Рыски в корсете.

— Как меч проглотил, — хихикнул Жар.

— Идем. — Белокосый осторожно отодвинул засов. Девушке показалось, что он заколебался, прежде чем шагнуть в темноту, — но лишь на миг.

В коридоре по-прежнему было пусто и тихо, только умиротворяюще доносилась снизу музыка. На нее хотелось бежать, как из страшного дремучего леса к желтеющим вдали огонькам. Но кто знает — веска это, светящиеся гнилушки или волчьи глаза?

Когда воры спустились с лестницы и Рыске начало казаться, что самое страшное позади (трясти ее почему-то стало еще сильнее), Жар внезапно свернул не налево, а направо, пояснив:

— Будем выходить через кухню, сразу во двор.

— А там стражи нет?

— Скорей всего есть.

— Тогда какая разница? — не поняла Рыска.

— Увидишь.

Найти кухонную дверь оказалось проще простого. За ней словно бой шел: звон, крики, беготня, треск, запах чада. Она была заперта — с этой стороны, на большой амбарный замок, что вызвало у Жара ехидный смешок: никто не ожидал, что воры будут не заходить тут, а выходить. Еще и ключ рядышком висел, на вбитом в косяк гвозде.

Чужаков заметили далеко не сразу. Хотя те вовсе не пытались прошмыгнуть за спинами суетящихся слуг, а, закрыв дверь, принялись с важным видом расхаживать между жаровнями, заглядывая в котлы и под крышки шкварчащих сковородок.

— Что господам угодно? — наконец спохватился главный кухарь, не переставая помешивать утробно булькающее варево, выглядевшее так, будто его один раз уже съели. Пахло, впрочем, вкусно.

— Господин Шарак попросил меня помочь в розысках негодяя, оскорбившего его гостий. — Альк опустил правую руку, «прикрывая» ладонью отсутствующую крысу. — Он подозревает, что это кто-то из кухонных слуг.

— Что вы, господин путник! — обиженно выпятил немаленький живот кухарь, успевший получить нагоняй и от хозяина замка. — Да я сам готов придушить мерзавца, осквернившего мое искусство!

— Пресветлая Богиня осуждает лжецов, — мягко упрекнул Жар.

Возмущенный до глубины души (или, по меньшей мере, желудка) пузач поспешил осенить лоб Хольгиным знаком. Варево мигом засосало выпущенную ложку, и кухарь с причитаниями заскакал вокруг котла, пока помощник спешно искал ему новую.

— Что ж, — громко сказал Альк, — давайте теперь осмотрим двор.