Чтение онлайн

На следующий день я проторчала в приемной смотрителя несколько часов. Надлежало ждать, ждать, ждать. Ближе к вечеру вышел секретарь и сообщил, что господин Радан не примет меня. Ни сегодня, ни завтра. Никогда.

Господин Радан больше никогда не заговаривал со мной. Он даже не смотрел на меня, будто меня не существовало. Будто меня стерли, как грязное пятно, или вытравили кислотой.

Я не понимала, почему вспомнила тот кошмарный день в оранжереях именно сейчас. Видно, дурное расположение притягивает дурные воспоминания. А может, если бы я вспомнила что-то хорошее, стало бы еще невыносимее. Тот странный день совместил для меня и огромное счастье, и ужасную потерю. Я очень переживала, каким-то шестым чувством понимая, что что-то кардинально изменилось в моей жизни, будто сломалось, как стебель цветка. Продвижение по службе мне теперь точно не светило, но это казалось мелочью. Срезанная гроздь эулении представлялась дурным предзнаменованием, и я винила себя в излишней впечатлительности. Всего лишь цветок. В конце концов, это всего лишь цветок, он вырастет вновь. Но я все равно изводилась, будто втайне от самой себя. И, конечно, не озвучивала свои терзания ни маме, ни Лирике. Маме — это было невозможно, просто невозможно. Я и без того столько выслушала! Лирике — боялась показаться нудной или смешной. А потом появился Грейн. Точнее, Верк… и я растворилась в других переживаниях, не менее сильных. И не менее трагичных.

Я сидела на своей кровати в тотусе, крепко обхватив колени руками. Все еще мерзла. Я была одна. Совершенно. Тотус будто вымер. Ни единой девушки — впервые за все время. И кровать Финеи в противоположном углу пустовала, аккуратно застеленная серым одеялом. Глядя на этот непривычный порядок, я ловила себя на мысли, что очень боюсь того, что Финея не вернется. Ведь может быть так, что она однажды просто не вернется, тому масса причин. Но еще больше я боялась увидеть ее вновь изуродованной, бесчувственной, сломанной. Потеряв здесь Финею, я почувствую себя бесконечно одинокой. Ведь должен быть кто-то рядом…

В висках будто слабло напряжение, в голове прояснялось. Теперь я лихорадочно пыталась сопоставить то, что помнила, и то, что видела совсем недавно. И атаковали сплошные вопросы. Как я могла не увидеть, не разглядеть, что он, высокородный? Будто на глазах была какая-то пелена. Рост, облик, манеры. Сын управляющего… Но у него не было серьги — такое я бы не забыла, не просмотрела, тем более, я так любила запускать пальцы в его мягкие светлые волосы, отводить от лица. Серьга — первое, на что обращаешь внимание, когда сомневаешься в положении кого-то из мужчин.

Серьги не было и сегодня… Тем не менее, как расшаркивался этот щуплый имперец, называя высокородием… Разве так бывает? И не у кого спросить…

Если бы я делилась с мамой, она бы наверняка многое заметила, открыла мне глаза, предостерегла от глупостей. Пусть и в своей категоричной манере. Или хотя бы Лирика… Внутри завязалось узлом, тянуло: ведь это так важно — делиться с другим человеком, говорить. Как же это важно — другой человек! Я проклинала свою скрытность. Теперь казалось, что я столько не успела… Теперь, когда не могу их увидеть, обнять, поговорить. Или просто выслушать, молча побыть рядом.

— Мирая!

Голос Финеи, непривычно громкий, высокий, разрезал холодную тишину тотуса. Она и сама испугалась своего вскрика, зажала рот ладонью, воровато огляделась. Но здесь по-прежнему было совершенно пусто.

Финея подбежала к кровати и крепко обняла меня:

— Подруга! Как же я рада, что ты вернулась!

Я тоже обхватила ее, прижала, чувствуя, как мне не хватало такого объятия. Вместо мамы, вместо Лирики. Мы неподвижно сидели, обнявшись. И плевать, как это могло выглядеть со стороны. Я чувствовала, как часто и громко колотится сердце Финеи. А, может… мое? Да какая разница! Если здесь и есть человек, способный меня понять, пожалеть — так это Финея. Да, мы с ней в одной лодке, в одном дерьме. А Пальмира… Пальмира пусть катится со своими советами. Пусть целует руки Элару. И все остальное — тоже!

Финея, наконец, отстранилась. Удерживая меня за плечи, сосредоточенно оглядела. Недоверчиво нахмурилась:

— С тобой все в порядке?

Я кивнула:

— Да.

Кажется, Финея отказывалась верить:

— Не врешь?

Я покачала головой:

— Нет. Со мной все хорошо. Честно.

Она казалась озадаченной:

— Говорят, тебя увели в покрывале. Неужели повезло?

— Кто говорит?

Финея помедлила пару мгновений, потом наклонилась и прошептала едва слышно, будто огромный секрет:

— Девочки, которые помогали в купальне.

Я лишь опустила голову, кивнула:

— Да, мне повезло.

— Просто повезло? Даже после того, как сняли все покрывала? — Казалось, она не верит, заговорщицки прищурилась. — Или эти… сами?

Я вскинула голову:

— Что «сами»?

Финея усмехнулась:

— Меня тоже таскали, когда я охраннику-вальдорцу щеку расцарапала. — Она поймала мой вопросительный взгляд, рассмеялась: — Игры у них такие. Отправят с остальными, чтобы со страху спятила, а потом вытащат — чтобы благодарнее была. Ну… или не вытащат.

Так вот оно что… Я опустила голову, сцепила зубы до скрипа:

— Сами…

Финея повела бровями:

— Значит, где-то уже накосячила… По воплям Элара было и так понятно. Что б он сдох!

Она вновь быстро огляделась, опасалась, что крамольные слова достигнут чужих ушей. Тут же наклонилась и доверительно тронула меня за руку холодными пальцами:

— Кто там был?

— Где?

— В сепаре, с покрывалами?

Я пожала плечами:

— Разве имеет значения?

— Просто интересно.

Я сглотнула:

— Высокородные, разумеется.

— Красивые? Или уроды?

Я отстранилась:

— Да разве не все равно? Разве есть разница?

Финея улыбнулась:

— По-моему, всегда лучше, если молодые и красивые…

— А, по-моему, ты глупости говоришь.

Финея кивнула:

— Знаешь, я как-то вдруг подумала: как хорошо, что мы не знаем всех этих ужасных людей. Представляешь, как кошмарно было бы встретить там кого-то знакомого? Кого-то, с кем ты прежде говорил, с кем жил рядом… Представляешь, как стыдно? К счастью так не бывает.

Я стиснула зубы до боли:

— А как же тот покупатель? Который заказал тебя? Разве он с тобой не говорил?

Она отмахнулась:

— Нет, это другое. Тут все известно. Я про случайность.

— Не бывает таких случайностей.

Финея пытливо посмотрела на меня. Пристально, колко, будто понимала, что я что-то скрываю, но тут же кивнула:

— Наверное, ты права — не бывает.

Я лихорадочно соображала, как перевести тему — я сейчас не вынесу такого разговора. Я оглядела пустой тотус:

— А где все девушки?

Финея тоже огляделась:

— Наверное, работают где-то. Нас ведь не освобождают от работы, если мы здоровы. Я только что с кухни вернулась. — Финея порылась в кармане, положила на ладонь глянцевый черный прямоугольник: — Не забыть Пальмире отдать, а то потом влетит.

Я уставилась на черную пластину, понимая, что вижу в руках Финеи навигатор.

Финея перехватила мой взгляд, сосредоточенно покачала головой: