Чтение онлайн

– Леди заслуживает того, чтобы ее поддержали. Она так много страдала!

Я придерживался того мнения, что леди стоит связать, задушить и утопить в море.

Мы спустились по широкой винтовой лестнице вдоль мозаичных стен, а потом в спешном порядке двинулись по одному из широких коридоров, которые соединяли толстые – внешние стены Замка с расположенным в центре Дворцом. Гончий бежал, с трудом поспевая за мной. Он держал руку на рукояти меча и двигался, опустив голову, будто все еще сражался с остервеневшей бурей. Его бледное лицо блестело, и это была не дождевая вода. Он напоминал умирающего – его кожа была скорее серой, нежели бледной. Темный коридор с высокими огромными проемами без стекол с пугающей регулярностью озаряли ослепительные вспышки молний. В их неестественном свете лицо Гончего казалось застывшей маской, одна половина которой была светло-серого, а другая – темно-серого цвета. Серый цвет вечного Замка.

– Успокойся! – крикнул я, стараясь перекрыть рев ветра.

– Помедленнее! – выдохнул Гончий.

– Не помри тут со мной, Гончий.

Я очень нервничал, к тому же мне всегда было трудно судить, какое напряжение могут выдержать заскай. Гончий с трудом вписался в очередной резкий поворот, за которым начинался коридор, ведущий непосредственно в сам Дворец.

– Пока не собираюсь, Комета, – задыхаясь, проговорил он.

От моей башни до апартаментов Молнии – долгая дорога вокруг Замка. Мы остановились у неосвещенного проема, который вел в небольшой мощеный дворик, сейчас залитый шестисантиметровым слоем воды. С крыши низвергался настоящий поток, и перед нами образовалась прозрачная струящаяся стена, сквозь которую я протолкнул Гончего, а потом, пригнувшись, проскочил сам, перемахнув заодно и огромную лужу. Гончего окатило ледяной водой, и он от неожиданности вздрогнул. Его промокшая рубашка прилипла к спине между крыльями.

Теперь мы оставляли мокрые следы на сером ковре. Синие стеклянные лампы были погашены несколько часов назад, но все равно в коридоре висел горький масляный чад. Стену украшал гобелен с синей бахромой, на котором поджарые, светлой масти гончие уже почти догнали желтого оленя-самца с короной на шее. Я отодвинул гобелен, и за ним обнаружилась широкая двустворчатая дверь.

– Ты будешь будить Сейкера или это сделать мне? – спросил я.

Гончий попытался спрятаться за мою спину. Я вздохнул и с силой постучал в синие двери. Ничего не произошло. Я постучал еще раз. Опять тишина.

– Идем, – пролепетал Гончий.

Его мелко трясло, и он уже едва мог говорить. Но по своему опыту я знал, что поднять ночью Молнию с постели – это не самое банальное мероприятие.

Хозяин апартаментов, измученный и усталый, приоткрыл одну створку двери и подпер ее ногой. Его лицо было едва видно в образовавшуюся щель.

– Что еще натворили Насекомые? – спросил он.

– Это не Насекомые.

– Тогда иди отсюда, хорошо?

– Это важно!

– Комета, ты знаешь, который час?

– Да. Сейчас…

– Мне плевать, что ты снова наширялся дури и тебе приспичило поплакаться. Оставь это до утра, когда у меня будет достаточно сил и я смогу надрать тебе задницу за то, что ты разбудил меня!

Тут из-за моей спины выдвинулся Гончий и посмотрел на своего хозяина. На лице доверенного слуги застыла полубезумная улыбка. Поведение Молнии круто изменилось. Непроизвольным жестом он принялся теребить волосы.

– В чем дело? – спросил он. – Хотя нет. Подождите. Не говорите мне ничего. Зайдите внутрь.

Сам он быстро вернулся обратно в комнату и принялся зажигать свечи в канделябре, который стоял на небольшом ореховом столике. Он мучился с трутницей до тех пор, пока я не бросил ему коробок спичек. Гончий вошел в комнату, как чужестранец ступает на незнакомую землю, – разом пытаясь вобрать в себя весь новый мир. По краям комнаты, где ковер немного не доставал до стен, были видны полированные половицы, отражавшие пламя свечей рыжевато-багровым и темно-серыми всполохами. Перед потухшим камином лежала шкура белого медведя. Невидимый дождь стучал в закрытые окна.

Я плотно затворил за собой дверь и остался стоять возле входа подобно стражу. Мой взгляд остановился на люстре, свисавшей с оштукатуренного потолка, словно застывшие капельки дождя.

Гончий опустился на колени, и я внезапно обнаружил, что смотрю теперь на его макушку.

– Тебе не следует этого делать, – смущенно сказал я. Он не обратил на меня внимания.

Молния взял в руки лук, который был приставлен к одному из книжных шкафов. Он упер его в свою босую ногу и привычным движением согнул его, чтобы натянуть тетиву, после чего опустился в серое вельветовое кресло, положив оружие на колени. Наверняка он думал, что никто не сможет причинить ему вред, пока у него в руках есть надежный лук. Одет Молния был более чем небрежно: белая рубашка не застегнута, а к черным брюкам явно полагался еще и сюртук. Видимо, он нацепил первое, что попалось под руку.

– Комета. Предвестник катастрофы, – вздохнул он. – В чем дело?

Я махнул Гончему, чтобы он приступал. Он так и сделал, рассыпаясь в извинениях после каждого предложения. Когда он закончил, в комнате повисла тишина, которую нарушал лишь рев бури, разыгравшейся за окном. Дождь с силой колотил в стекло, ветер завывал, цепляясь за углы здания. Лучник молча смотрел в свой собственный мир, находившийся в метре перед его лицом.

– Вот как, – проговорил он тихо. – Я вам не верю.

– Мой господин. – Управляющий низко опустил голову, вне себя от стыда.

– Со мной не может такого случиться. Мой дворец. Мой дом. Что же мне делать?

– Спокойно, Сейкер, – встрял я.

– Что же мне делать? Я убью его. Да, я должен его убить! – Он сжал кулаки, и мускулы заиграли у него на руках. – Мы отправляемся прямо сейчас. – Он несколько раз глубоко вдохнул.

– Спокойно!

– Никто. Никогда. Не смел. Нанести вред. Микуотеру! За пятнадцать столетий. За тысячу пятьсот лет!.. И что ты мне предлагаешь? А как насчет Сиан? Может, ей причинили боль! Может, она вообще мертва!

Молния вскочил и принялся яростно крутить головой, не находя, на чем сорвать злость. Гончий так съежился, что казалось, будто он вовсе исчез из пространства.

Молния некоторое время молчал. Потом сказал:

– Я должен что-то сделать. – Потом: – А что будет делать император?

– Сейкер, сядь и успокойся. Для Сана это всего лишь еще одно поместье. – Подумав, я повторил последнюю фразу на авианском шестого столетия, и Молния застыл, озадаченный, прикрыв глаза рукой.

– Пожалуйста, не надо, – попросил он.

– Так ты никому не сделаешь лучше, – продолжил я. – Стал бы так действовать твой отец? А Перегрин?

Молния мучительно пытался переступить через свое благоговение перед предками.

– Да, вполне возможно, и стали бы. – Он все-таки переступил.

– Разве этому они тебя учили? Или ты готов предать Авию, поступая как житель Равнинных земель? Что бы сказал Тил Микуотер, увидев такое?

Похоже, это сработало. Молния положил лук на стул и, подойдя к Гончему, поднял его с колен и взял за руку. Пепельно-бледный Гончий был, похоже, до предела изумлен тем фактом, что мы разговаривали на мертвом языке.