Чтение онлайн

Огромные валы вздымались над прибрежными скалами, без конца обдавая нас солеными ледяными брызгами. Хлопья морской пены оставались на промерзшей земле, а иногда волны вымывали и уносили с собой целые пучки заиндевевшей травы. Соленая вода пыталась захлестнуть сушу и ревела, подобно фюрду, в бессильных попытках поглотить нас.

Со стороны моря мы выглядели, должно быть, как три серых силуэта: Молния, крепко державший свой уникальный лук в одной руке; Гончий с обвязанной шарфом головой и луком, лежащим на коленях; я – безобразно горбатый из-за щита, укрывавшего крылья, и вдобавок скрюченный мучительными рвотными позывами. Моя лошадь содрогнулась всем телом и нервно запрядала ушами, когда впереди показались Насекомые, стаями покидавшие руины Шелдрейка. Молния и заекай подняли свои луки и стреляли по ним, пока стрелы не подошли к концу. После этого они вытащили мечи и продолжили путь с оружием наготове.

Я ненавидел соленый морской ветер, но на сей раз хмурое штормовое утро оказало на меня живительное воздействие – я пришел в чувство и в какой-то момент заметил что улыбаюсь.

Мы миновали указатель, на котором значилось: «Ондин – 19. Авия, Перегрин – 11, 5». Отсюда дорога вела в низину, и теперь грохот волн, бившихся о прибрежные скалы, звучал в некотором отдалении. Мы съехали вниз по пологому склону и оказались в сырой лесистой местности. Ветер утих, хотя я до сих пор чувствовал в воздухе соленый привкус.

Наши лошади стали более осторожно выбирать дорогу. На мягкой черной тропе валялось множество поломанных веток, и животные двигались не очень уверенно.

Молния подождал, пока моя лошадь поравняется с его.

– Что ты думаешь об этом? – спросил он, указав на тропу.

– М-м-м?

– Ясно.

К тому времени, как мы достигли густого леса, окружавшего Перегрин, я начал понемногу интересоваться происходящим.

А к тому времени, как мы добрались до особняка Тумана, весь двор которого был засыпан грязной листвой, я уже полностью осознавал, кто я, где я и в чем состоит цель нашей поездки. Я даже сумел выпрямиться в седле.

Судя по ширине тропы, которая уходила из-под копыт наших лошадей, недавно по ней прошли не меньше ста человек – в месиве листьев отпечаталось огромное количество следов, причем двигались они в направлении, противоположном нашему. От взрытой сапогами земли все еще исходил специфический запах. С ними было несколько вьючных лошадей, по всей видимости, изрядно нагруженных – следы подков глубоко отпечатались в земле.

– Нам не помешали бы лампы, – пробормотал Гончий себе под нос.

На землю еще только начал опускаться ранний вечер, но короткие зимние дни имеют лишь рассвет и закат – и ничего между ними.

– На вершине холма были Насекомые? – спросил я.

– Да, – презрительно бросил Гончий.

Я потер глаза.

– Прощу прощения, господа.

– Янт беспечно проспал нападение Насекомых и чертовски сильную бурю и теперь извиняется, – сообщил Молния лесу.

– Прости, Сейкер, но если бы ты только знал…

– А только я и знаю. Я знаю, что ты за тип.

Мы выехали на мощеную дорогу и вскоре увидели высокую железную ограду. Миновав ржавые ворота, черная краска с которых давно облупилась, мы оказались в густой тени изящного особняка кремового цвета.

Молния слез с лошади, передал поводья Гончему и, под– к-бежав к дому, забарабанил в дверь.

– Там никого нет.

– Бог видит, Гончий, у тебя просто нюх на все очевидное.

– Прошу прощения, мой господин.

С белой башенки взлетела птица, и я едва не подскочил от неожиданности. Рука Молнии дернулась, как будто он едва сдержался, чтобы не пристрелить ее. Повернувшись к обитым железом дверям, он снова постучал.

– Есть кто-нибудь? – Тишина. – Есть здесь кто-нибудь?

– Никого нет, – громко оповестил я окружающее пространство.

Затем неуклюже слез с лошади и почувствовал, что еле стою – после огромной дозы дури, тряски на лошади, а еще оттого, что я промок до нитки, ноги стали ватными и отказывались служить. Животное я отпустил пастись среди пожухлой травы и порыжевшего папоротника, которых в изобилии осталось в здешнем неухоженном саду.

Лучник сделал шаг назад и взглянул на большое окно расположенное над парадным входом, которое также служило дверью, ведущей на маленький беломраморный балкон с сильно пострадавшей от времени балюстрадой.

– Куда все подевались? – спросил он озадаченно.

– Мой господин, еще недавно здесь находилось порядка тысячи человек.

Стоило взглянуть на примятую траву, мусор, разбросанный тут и там, грязное месиво на дорожках – и становилось ясно, что он абсолютно прав. Однако теперь поместье Перегрин больше походило на пустыню. Молния бродил вокруг крыльца, засунув руки в карманы, и пытался изобрести способ попасть внутрь, непрерывно бормоча, что это позор – не иметь возможности войти в собственный дом.

– Это так странно.

– Позволь мне, – попросил я, и он отошел в сторону, вспомнив о том, что я являюсь крупным специалистом по вскрыванию замков. Вместо того чтобы демонстрировать это свое умение, я достал ключ, вставил его в замочную скважину, легко повернул и толкнул тяжелые створки, за которыми начинался широкий коридор. Я показал ключ Молнии. – Это из комнаты Тумана в Замке.

Молния немного помедлил на пороге.

– Я не был внутри семь столетий.

– Можно?

– Будь моим гостем.

Гончий последовал за нами. Наши шаги звонким эхом отражались от стен опустевшего особняка. Покидая этот дом, Туман унес все, что не было приколочено: на мраморных постаментах не осталось ни единой вазы или бюста, полированные полки выглядели убого без серебряной утвари, а на стенах вместо картин теперь красовались светлые пятна. Мы вошли в главный зал. Там было, как и везде, холодно и пусто. На память о Тумане остался голубой флаг, свисавший на цепях с потолка и закрывавший немалую часть противоположной стены. В центре зала на голубом ковре с вытканной каравеллой, летящей под всеми парусами, стоял массивный стол.

Волнорез и его банда ушли отсюда, и было ясно, что возвращаться они не собирались. Молния ходил взад-вперед по вестибюлю, будто оценивая нанесенный Туманом ущерб и пытаясь вспомнить, какие и где раньше стояли сокровища. Время от времени по отрешенности, появлявшейся в его глазах, становилось понятно, что он перенесся мыслями в прошлое, когда только что построенный Перегрин был наполнен светом, суетой и музыкой. Он видел себя и своих друзей сидящими в этом зале за роскошным ужином, слышал эхо давно затихшего смеха. Он вспоминал, какого размера был в те годы особняк. Но вне зависимости от того, казался он теперь Лучнику больше или меньше, я знал, что с момента возведения здание почти не изменилось. Если не считать, конечно, что оно медленно приходило в упадок. Тумана всегда больше заботило строительство кораблей, а не дворцов.