Чтение онлайн

Но креационизм – это библейский буквализм в его крайнем проявлении, поэтому игнорировать его нельзя. Я выяснил, какие места популярны у креационистов – иудеев и христиан, – и нашел несколько достойных. Но ни одно не сравнится с гигантским зданием на пологом склоне кентуккийского холма. Это Музей творения, Лувр для тех, кто верит, что Бог сотворил Адама из пыли менее шести тысяч лет назад. Его основатели – группа евангельских христиан под названием «Ответы в Книге Бытие». (К вопросу о выборе момента: я собираюсь плотно пообщаться с евангельскими христианами – и консервативными, и либеральными – на девятый месяц, когда начнется период, посвященный Новому Завету. Но поскольку креационизм так тесно связан с Книгой Бытие из Ветхого Завета, обращаюсь к ним заранее.)

Музей творения до сих пор строится – открыть обещают не раньше чем через год, но я не расстраиваюсь. Увидеть, как творят музей творения? В этом что-то есть. Так что лечу в Цинциннати, откуда до музея несколько километров.

В аэропорту понимаю, как глубоко в мозгу засели библейские символы. Выходя, вижу странную вывеску Федерального управления гражданской авиации, которая зловеще предупреждает: «Не оглядывайтесь». Каким будет наказание, не сообщается – думаю, полный обыск с обследованием всех возможных тайников, а не превращение в соляной столп. Но все же я слышу в нем причудливый отголосок Господнего повеления Лоту, когда тот бежал из Содома: «Не оглядывайся назад».

Через полчаса я подъезжаю к музею – низкому зданию с толстыми желтыми колоннами вдоль фасада. На парковке замечаю бампер, на котором рыба-Иисус глотает рыбу-Дарвина.

Меня приветствует пиарщик Марк Луй, седой мужчина с нежным голосом школьного учителя. Он показывает путь в вестибюль. И, надо сказать, вестибюль грандиозен.

В музее все еще идут строительные работы. Кругом люди в касках, пахнет опилками, завывают дрели. Но даже по незаконченному результату видно, что пресса будет в восторге, прямо как во время суда над Майклом Джексоном.

Первой бросается в глаза полноразмерная диорама места, напоминающего Эдем. В нем есть водопад, ручей и кипарисы. Аниматронная девочка с кожей цвета кофе с молоком хихикает, поднимает голову и смотрит прямо на меня. Это странно, тревожно и впечатляюще. Ребенок играет слишком близко от свирепого тираннозавра с острыми как бритвы зубами. Марк говорит: не стоит беспокоиться. Сначала люди жили в гармонии с динозаврами. А жуткие резцы предназначены для фруктов и кокосовых орехов, как и зубы панды.

Люди из «Ответов в Книге Бытие» полагают, что, когда музей откроется, в него хлынут тысячи посетителей. Возможно, так оно и будет – если верить опросам, 45 процентов американцев считают себя креационистами. И речь не о «разумном замысле», а о твердой вере в то, что Земле меньше десяти тысяч лет. (Знакомые креационисты фыркают, когда заходит речь о «разумном замысле» – теории, согласно которой мир был создан высшим разумом, но не обязательно за семь календарных дней. Они считают ее мутной теологической тарабарщиной.)

Марк знакомит меня с Кеном Хэмом, основателем «Ответов». Кен – энергичный жилистый мужчина пятидесяти шести лет с седой бородкой клинышком. Он расспрашивает меня о последней книге – про чтение энциклопедии, и в конце концов я рассказываю о неудачном участии в «Кто хочет стать миллионером?». Я засыпался на вопросе «Что такое эритроцит?».

– Это красная кровяная клетка, – говорит Кен.

Он прав, и это застает меня врасплох. Креационист, который лучше меня разбирается в науке, – как неожиданно и неприятно.

Кен родился в религиозной семье в австралийском Квинсленде и до сих пор говорит с сильным акцентом, хотя двадцать лет прожил в США. Мы начинаем обход залов.

– Наш дизайнер делал аттракцион «Челюсти» для парка развлечений студии Universal, – говорит Кен.

И это заметно. Здесь явно работают профессионалы. Вот десяток с лишним роботов-динозавров. Статуя Евы – длинные струящиеся волосы прикрывают упругие груди. Недостроенный ковчег. Зал с полуконусом, похожим на музей Гуггенхайма [54] в Нью-Йорке, – тонкий намек на падение человека и изгнание из Рая. Кинозал с пульверизаторами для имитации потопа. Огромный крокодил (реквизит из светского фильма «Крокодил Данди»). Будущий дом для говорящего робота – Святого Павла. Средневековый замок – тематический книжный магазин. Почему средневековый? Потому что драконы тех времен на самом деле были динозаврами.

Мы минуем статую римского центуриона и пока еще безголового жирафа, и я задаю Кену вопросы, которые он слышал уже тысячу раз.

– Если у Адама и Евы родились два сына, Каин и Авель, как же у них потом могли быть дети?

– Легкий вопрос. У Адама и Евы родились не только Каин и Авель. В Книге Бытие 5:4 сказано, что Адам родил «сынов и дочерей».

– Когда речь идет о «дне», имеются в виду сутки из двадцати четырех часов?

– Да. Нужно вернуться к оригинальному слову на иврите – «йом». Оно переводится именно как «сутки». Если вы не принимаете такое толкование, вы на скользкой дорожке.

– А как же научная хронология, согласно которой миру миллионы лет?

– Методы определения возраста ошибочны на девяносто процентов.

– Какую версию Библии вы используете?

– Обычно Библию короля Якова. Но надо быть осторожнее с переводами.

Кен объясняет, что, например, многие виды кроликов «жуют жвачку» (Левит 11:6).

– Скептики говорят: кролики так не делают. Но если посмотреть оригинал, читаем: «кролик повторно ест свою пищу». И что же на самом деле делает кролик? Он испражняется шариками и ест их. Так что Библия права.

Мы входим в зал с кирпичной стеной, покрытой угрожающего вида графитти. Он посвящен недугам наших дней, среди которых наркотики и расизм.

– Есть только одна раса – человеческая, – говорит Кен.

Креационисты, с которыми я познакомился, удивительно либеральны в расовых вопросах. Межрасовый брак считается абсолютно нормальным. Более того, они полагают, что теория Дарвина может привести к расизму, потому что меньшинства порой рассматриваются как более низкие виды гомо сапиенс на эволюционной шкале. У них прогрессивные взгляды насчет Дарфура. В других вопросах – включая аборт и однополый брак – они безоговорочно консервативны.

Мы проходим мимо динозавра в конской сбруе. Журнал Esquire, где я работаю, высмеял этот экспонат, назвав «динозавром на выездке» – из-за английского седла. Кен сглаживает эффект:

– Это просто завлекалка. Чтобы детишкам понравилось.

Он ведет меня дальше.

– Сюда, Эй Джей.

(Я заметил, что здесь часто говорят «Эй Джей». Кажется, у определенного типа очень религиозных людей есть общая черта – они все время называют тебя по имени. Это напоминает о первых словах Бога к Моисею: «Моисей! Моисей!» Но, может, просто совпадение.)