Чтение онлайн

Джули изучает мой шалаш. Он состоит из четырех деревянных столбов, перекрытых большим куском белого холста, который почти касается потолка квартиры. Интерьер скудный, но украшен ветвями дерев широколиственных и верб речных. Она протискивается между шалашом и батареей отопления, чтобы посмотреть с другой стороны. Проверяет, не поцарапают ли пол бетонные блоки.

Библия велит жить в шалаше, и я планирую не мелочиться – есть там, читать книги, спать. Приглашаю Джули присоединиться, но она говорит: «Пусть это будет самостоятельный полет».

Итак, вечером, в одиннадцать тридцать, я расстилаю три одеяла на деревянном полу. Ложусь, кладу руки за голову, устремляю взор на драпированный холст, вдыхаю запах цитруса и ивовых листьев (пахнет как субстанция, которую втирают во время массажа в спа-салоне) и пытаюсь разобраться в ощущениях.

Во-первых, я понимаю, что до сих пор в эйфории от постройки шалаша. Я соорудил его собственными руками. Бертран Рассел – философ, известный своим агностицизмом, – сказал, что в этом мире два вида работы: менять расположение материи на земле и приказывать другим менять расположение материи на земле. Мне нравится заниматься первым. Я рад, что разрушил стереотип о физически ущербном еврее – хотя бы на день.

Однако восторг омрачен чувством вины. Эта сукка слишком уж комфортабельна. Она должна напоминать о древних шалашах в пустыне, но я-то в кондиционированной квартире – ни песка, ни ветра, ни недостатка в пище. Не надо беспокоиться ни о страшно холодных ночах, ни о невыносимо жарких днях, ни о чуме, от которой погибло сорок тысяч из шестисот тысяч древних евреев.

Однако это чувство, в свою очередь, смягчается благодаря вот какому озарению: праздник посвящен библейской жизни. Бог, если Он существует, приказывает всем – а не только тем, у кого есть договор на книгу, – отправиться в прошлое и попробовать пожить в мире древнего Ближнего Востока. Бог создал «журналистику погружения», как называет ее мой друг. Может быть, в конечном итоге Он одобряет мой проект.

День 50. Я заметил, что жизнь по Библии связана с постоянными напоминаниями. Именно для этого нужны кисточки, которые я прикрепил булавками к рубашке, – Библия говорит, что они должны напоминать о десяти заповедях, как библейский вариант крестика на руке.

Соблюдая традицию, я приклеил к зеркалу в ванной список самых частых нарушений. Посмотрим, поможет ли он. Попробовать стоит. В список вошли следующие классические пункты:

• Ложь. Вот последний случай: сказал другу, что скоро верну ему книгу о молитве, а на самом деле потерял ее.

• Тщеславие. Каждый день проверяю, не выпадают ли волосы на висках.

• Сплетни. Мы с Джули обсуждали, что ее брат Даг до сих пор носит пестрые свитера кричащих цветов, как будто позаимствованные из «Шоу Косби» [72] .

• Желание запретного. Несколько дней назад я подписывал книги на книжной ярмарке, а за соседним столом сидел Энтони Бурден, звезда кулинарии и известный писатель. К моему столу подошли следующие посетители: моя мать, мой отец, моя жена, мой сын. А очередь перед столом Бурдена напоминала о премьере первой части «Звездных войн», разве костюмов Дарта Мола было поменьше.

• Прикосновение к нечистым предметам. Несмотря на трость-сиденье, этого слишком трудно избежать.

• Гнев. Я «послал» банкомат.

Ну, он взял с меня доллар и семьдесят пять центов за снятие наличных. Доллар семьдесят пять? Безумие какое-то. И я показал дисплею средний палец. Джули говорит: те, кто показывает неприличные жесты неодушевленным предметам, плохо справляются с собственным гневом.

В гневе я не кричу, и вена не раздувается у меня на лбу. Как мой папа, я редко повышаю голос (повторюсь – люблю, чтобы эмоции всегда были под контролем). Мои проблемы с гневом можно описать как застарелое недовольство. Я часто замечаю или выдумываю, что мной пренебрегают по мелочам, – и в итоге появляется куча поводов для злости.

Обязательно было так злиться на жонглера на уличной ярмарке, который прервал выступление, чтобы ответить на звонок? И потом говорил по сотовому, наверное, минут пятнадцать, а Джаспер все смотрел на него с надеждой и нетерпением? Да, неприятно. Но бывало и хуже.

Или вот мужик в Starbucks, который монополизировал туалет на сорок пять минут. (В свое оправдание скажу, что на нем был черный берет – и дело происходило на Манхэттене в 2006 году, а не в Париже на левом берегу в 1948 [73] .) Я вскипел.

А случай в столовой?

Я был волонтером в столовой для бездомных «Святые апостолы» в Челси. Это потрясающее место, самое большое подобное заведение в Нью-Йорке и второе по размеру в стране. Они раздают нуждающимся более тысячи ста порций в день. А командует там суровый харизматичный лидер – его легко представить во главе восстания против римских центурионов.

Обычно от работы в столовой для бездомных я испытываю телячий восторг. Это, говорю я себе, жизнь по Библии в ее лучших проявлениях. Я следую вдохновляющим словам Второзакония 15:7: «Если же будет у тебя нищий кто-либо из братьев твоих… то не ожесточи сердца твоего и не сожми руки твоей пред нищим братом твоим».

И все же… даже здесь я нахожу повод обидеться.

В самый последний раз меня поставили работать на кухне – и тут же понизили. Сказали, что из-за бороды. Я понимаю. Никто не хочет найти в плове неприятный сюрприз. Я не расстраиваюсь – пока не замечаю другого добровольца, работающего на кухне, несмотря на густую и длинную бороду.

Почему такое неравноправие?

– Ой, я ее завтра сбрею, – объясняет соперник.

Но я не вижу в этом смысла. Разве сила тяжести перестает действовать за день до того, как вы побреетесь?

Меня ставят на мусор. Я беру использованные пластиковые подносы и, убрав приборы, с силой бью ими о край мусорного бака – чтобы стряхнуть остатки картофельного пюре и зеленой фасоли. Кажется, у меня неплохо получается – руководитель мусорной команды, парень в футболке с группой Jets, говорит: «Молодец». Я чувствую прилив бодрости и работоспособности.

Но спустя полтора часа я становлюсь жертвой столовских интриг. Мужчина постарше по имени Макс – с обвисшей кожей на лице и сердитым взглядом – подходит ко мне, настойчиво сует в руки стакан чая со льдом и говорит:

– Пей. И уходи.

Я не хочу чая со льдом и не хочу уходить. Стою и смотрю на него в упор.

– Пей. И уходи, – повторяет он, злобно глядя на меня.

Насколько я понимаю, он никак не выше меня в волонтерской пищевой цепочке – но по неизвестным причинам хочет занять мое место на мусоре.

Библия велит уважать старших и не спорить с ними. Поэтому я ухожу. Но кипячусь по этому поводу добрых два дня. Пей. И уходи. Вот гад.

Я боролся со вспышками гнева с самого начала проекта. И действительно хочу избавиться от негодования. Знаю, что без него лучше и полезнее для здоровья. Но как это сделать, если в столовой для бездомных на тебя нападает агрессор? Самый подходящий библейский ответ я нашел в Книге Ионы. Небольшая справка для тех, кто (как я три месяца назад) в курсе только про кита.