Год рождения - СОРОК ПЕРВЫЙ (с иллюстрациями)
Шрифт:
2
Рано утром 24 июля генерала Руссиянова разбудил адъютант — старший лейтенант Лясковский: прибыл делегат связи из штаба 24-й армии с пакетом лично командиру дивизии. Командующий армией генерал-майор К. И. Ракутин приказывал выделить один стрелковый полк в распоряжение командира 103-й мотострелковой дивизии с задачей овладеть деревней Ушакове, которую несколько дней назад заняли немцы. Отбить Ушакове, как понял командир дивизии, было необходимо не только потому, что противник всеми силами пытался превратить ее в свой мощный опорный пункт на северных подступах к Ельне и сейчас поспешно укреплял там свои позиции, но еще и для того, чтобы как-то сковать его активность вдоль шоссе Ельня — Дорогобуж, явно связанную с планами наступления непосредственно на Москву.
— Что скажете, Павел Иванович? — оторвавшись от карты, взглянул генерал на полковника Груздева — начальника штаба дивизии.
— Наиболее боеспособен у нас Шварев. Но его надо доукомплектовать. Хотя бы за счет других полков.
— Дайте указание Завадскому, пусть он со своими кадровиками немедленно займется этим, и срочно вызывайте сюда Шварева.
Командир 355-го стрелкового полка полковник Шварев прибыл очень быстро — полк располагался в лесу неподалеку от КП дивизии. Вошел в землянку подтянутый, стройный, несмотря на свои уже немолодые годы, четко, как предписывает устав, доложил.
— Прошу садиться, Николай Александрович, — несколько суховато, как всегда, когда речь шла о деле, сказал командир дивизии. — Я пригласил вас за получением боевой задачи. Только что получен приказ командующего армией…
Разъясняя суть этого приказа, генерал Руссиянов иногда посматривал исподлобья на командира 355-го, пытаясь найти в нем следы того, что пришлось перенести полку и пережить его командиру, и не находил ничего. Похудел да загорел — вот и все. Нервы — в порядке, побрит, начищен, подворотничок выгоревшей на палящем солнце гимнастерки чист до голубизны.
— Полк будет пополнен за счет других частей — наши кадровики уже этим занимаются. В качестве усиления могу выделить вам только гаубичный дивизион. Исходное положение полк должен занять не позже одиннадцати ноль-ноль. Если нет вопросов…
Полковник Шварев поднялся:
— Вопросов нет, товарищ генерал. Задача ясна.
Провожая командира полка, генерал вышел из-за стола, взял Шварева за локоть:
— Николай Александрович, вы поступаете в оперативное подчинение командира сто третьей мотострелковой временно. Не забывайте, что вы — наш, сотовец.
— Я это помню всегда.
…За Ушаковом, едва различимые с наблюдательного пункта командира 355-го стрелкового полка, темнели в знойном дрожащем тумане укрепленные противником высоты, а дальше, южнее, за линией вражеских позиций, не видимая отсюда, была Ельня. Чуть правее дороги на нее виднелись среди деревьев домики деревни Картино, а слева, петляя в дымящихся кое-где посевах, тянулся проселок на Семешино — в этой деревне что-то сильно горело.
— Докладывайте, я слушаю, — продолжая смотреть в бинокль, сказал полковник Шварев.
Командир роты, которая только что провела разведку боем, доложил: Ушаково укреплено очень сильно. Противник успел оборудовать противотанковые препятствия, поставить проволочные заграждения, местами — в три кола, заминировать подходы к своим первым траншеям. Стык по ложбине, у подножия высоты 238,8, перекрыт фланкирующим огнем пулеметов, огневые позиции которых находятся на этой высоте.
— Хорошо, — кивнул Шварев. — Нанесите все на мою карту и отдыхайте. Вам и всей роте два часа отдыха. — Командир полка повернулся к командиру гаубичного дивизиона капитану Помельникову. — Вы уточнили цели?
— Все, какие можно было уточнить к этому времени, товарищ полковник.
— Говорят, вы… точнее: говорят, вас называют гаубичным снайпером? — В голосе полковника прозвучали и некоторая ирония и некоторое недоверие.
Несколько обиженный этим тоном, Помельников вскинул голову:
— Все расчеты в нашем дивизионе умеют хорошо стрелять.
Но сам вдруг подумал: «А те мальчики из Ленинграда, бывшие ученики артиллерийской спецшколы, прибывшие с коммунистическим батальоном? Справятся ли они? Ведь первый бой… Первый!»
Шварев улыбнулся:
— Я не сомневаюсь. И совсем не хотел обидеть вас, капитан. Итак, не позже четырнадцати ноль-ноль дивизион должен быть готов к открытию огня.
В час дня стрелковые батальоны 355-го начали выходить на исходные позиции. Из-за сильного артиллерийско-минометного обстрела двигаться пришлось не по дорогам, а некошеными полями, оврагами и сожженными рощицами, используя каждое укрытие, часто — в расчлененном строю, чтобы избежать преждевременных потерь. Стояла палящая июльская жара, солнце кроваво отсвечивало в дымном небе прямо на юге, в той стороне, куда шли роты, кругом грохотали разрывы, кое-где загорелись посевы и высушенная зноем трава.
Следом за стрелковыми батальонами выдвигался на свои огневые артиллерийский дивизион капитана А. И. Помельникова. Сам командир дивизиона ушел вперед — на свой НП, находившийся чуть позади исходных позиций стрелковых рот.
Ровно в четырнадцать здесь требовательно зазуммерил телефон. Помельников поднял раскаленную солнцем трубку, услышал переданный с КП полка условный сигнал и секунду спустя скомандовал батареям:
— Огонь!
Почти тотчас же далеко за его спиной ухнул первый выстрел гаубицы — и сразу же беглым ударил весь дивизион. В сторону Ушакова, на занятые противником высоты полетели тяжелые снаряды. В бинокль было хорошо видно, как, взметая вверх столбы земли, полыхая дымным пламенем, рвались они среди вражеских траншей, возле дзотов и пулеметных гнезд, с корнем выворачивали колья проволочного заграждения.
На огневых позициях расчеты работали под жгучим июльским солнцем, в мокрых от пота гимнастерках, без касок, сбросив ремни. Стволы гаубиц раскалились, звеня, отлетали в сторону стреляные гильзы. Заряжающие еле успевали загонять снаряды в казенники орудий. Поминутно слышались команды:
— Огонь!
— Огонь!
— Огонь!
При нехватке стволов надо было выдерживать высокий темп стрельбы — только таким образом мог дивизион подавить указанные командиром полка цели и расчистить путь стрелковым батальонам.
И он его выдержал.
Со своего наблюдательного пункта полковник Шварев видел, как выдвигался на рубеж атаки стрелковый батальон старшего лейтенанта Федора Безуглова и его соседи с флангов — батальоны капитана Владимира Пустовита и старшего лейтенанта Евгения Вокарука. Сквозь разрывы мин, исчезая в дыму, роты короткими перебежками шли в общем направлении на Ушакове. Под ногами бойцов дымилась земля, навстречу им, сверкая, веером хлестали трассы пулеметных очередей…
На рубеже атаки — несколько минут передышки (чтобы успели подтянуться отставшие), потом — красная ракета и мощное, протяжное «ур-ра!».