Чтение онлайн

– Куда ты, Омбралина? – спросила нонни, когда я направилась к двери.

– В магазин.

Если Маэстро не в состоянии о нас позаботиться, придётся мне взять заботы на себя. И раз он не способен обеспечить нас настоящим домом, я сделаю всё возможное, чтобы навести уют.

Рядом с Арлингтон-авеню, на Кларк-стрит, находилось благотворительное заведение с бесплатной столовой, складом подержанной одежды и дешёвым продовольственным магазином, где был отдел хозтоваров. Я быстро прошмыгнула туда, прячась под платком и за очками: нельзя, чтобы кто-нибудь узнал меня там. От одной только мысли, что приходится посещать такие места, хотелось устроить погром или, наоборот, завернуться в мамино одеяло и не высовывать носа на улицу.

Я никогда ещё не посещала подобные заведения, и никто из моих знакомых тоже. Через два дня мне придётся возвращаться в школу девочкой, которая делает покупки в секонд-хенде. Как будто мало того, что мой отец сходит с ума, что я всё время рисую сумасшедшие наброски и живу в филармонии, как какое-то приблудное животное.

И что моя мама ушла из семьи.

Вот что я купила в благотворительном магазине на Кларк-стрит:

1) упаковку разноцветного картона для украшения наших уродливых серых стен;

2) суп, макароны, молоко, хлеб и пакет картошки;

3) две пары резиновых шлёпанцев для нас с нонни, чтобы ходить в душ в другую благотворительную организацию, расположенную в двух кварталах от филармонии (в Эмерсон-холле душа не было, только унитазы с ржавчиной под ободком);

4) для нонни: новый зелёный платок с золотистыми цветами;

5) для школы: пару блокнотов на пружинке, папки, ручки, карандаши.

Я испытывала лёгкое чувство вины из-за того, что без особой необходимости купила нонни новый платок. У неё их было море, а лишние деньги я могла бы потратить на покупку более симпатичных блокнотов с рисунком на обложке. Но жизнь не баловала нонни событиями. Она меняла платки, спала, постоянно перечитывала три книги, поскольку других не имела, и раскладывала пасьянс «Солитёр» из колоды, в которой большая часть карт была утеряна и мне пришлось заменить их простыми картонными карточками. Кроме того, миниатюрная нонни в свете гудящих флюоресцентных ламп в коридорах Эмерсон-холла казалась ещё меньше, старше и морщинистей, чем раньше. Это меня пугало.

Подобное же чувство охватывало меня, когда я позволяла себе думать о том, куда уехала мама. Нашла ли она счастье или стала жалкой и одинокой, какой была бы нонни без меня?

Учебный год начинался во вторник. Накануне, в понедельник, после обеда я пошла в «Счастливый уголок», небольшое кафе через дорогу от филармонии.

С самого раннего детства мама водила меня туда, чтобы угостить кексом и соком, и после её ухода я продолжала навещать знакомое место. На улице оно выделялось ярко-жёлтыми стенами, ярко-оранжевыми дверями и синими лампами у входа, а над дверью затейливыми чёрными буквами было выведено название заведения. По сторонам располагались сапожная мастерская «У Антонио», заколоченная уже больше года, и обшарпанное серое многоквартирное здание. «Счастливый уголок» сиял на фоне этого окружения как солнце.

– Мистер Барски? – окликнула я, входя внутрь. Попугай Джеральд каркнул мне с жёрдочки в дальнем углу. Я помахала ему, и он поводил вверх-вниз головой, прыгая на одной ноге.

Мистер Барски поднял голову от прилавка:

– Ах, Оливия, ma belle! Bonjour, ma petite belle! [3] Как твои дела в этот сольнечный день?

Даже глупый фальшивый акцент мистера Барски не заставил меня улыбнуться. Дело в том, что раньше он был актёром. Карьера, как говорится, не сложилась, но он развлекал гостей тем, что имитировал акценты, пародируя разных людей. На сей раз он изображал француза Риккардо.

«Разве Риккардо не испанское имя?» – спросила я его однажды. Он наклонился ближе ко мне и поиграл бровями: «Риккардо – это загадка, Оливия».

– Привет, Риккардо, – поздоровалась я, забираясь на барный стул у стойки.

– Ах, что случилос, мадемуазель? – Мистер Барски перекинул полотенце через плечо и стал переставлять выпечку на витрине. – Когда у людей такая физиономи, я всегда говорю: «О-ля-ля! Вам просто необходима une crepe! [4] Или un biscuit chocolat! [5] »

Миссис Барски вышла из кухни с большим дымящимся кувшином в руках. Она обычно носила очень длинные бусы в несколько рядов, которые постукивали во время ходьбы. Сегодня её шею украшали глянцевые, цвета морской волны. Седые волосы торчали в разные стороны, ногти были накрашены десятью разными цветами.

– Оливия! – воскликнула миссис Барски. – Рада тебя видеть. Давно не заглядывала. Что будешь пить? Малиновый чай? Сок манго?

– Вообще-то я ничего не могу взять. – Я заметила, что начала потеть, и огляделась. В кафе было ещё два посетителя – сидящие у окна парни, которые разговаривали о какой-то книге. – Вы не могли бы дать мне работу? Совсем ненадолго. – Я не собиралась ждать мятых двадцатидолларовых купюр от Маэстро. К тому же неизвестно, будет ли он и дальше проявлять столь неслыханную щедрость.

Супруги переглянулись и снова посмотрели на меня. Мистер Барски закрыл витрину с выпечкой.

– Тебе нужна работа? – спросила миссис Барски.

– Ну да. – Я прочистила горло, мечтая провалиться сквозь землю, чтобы никто никогда меня больше не увидел. – Видите ли, летом мы продали наш дом и переехали жить за сцену в филармонии. Всё, что у нас осталось, – наши чемоданы и обанкротившийся оркестр. Ну знаете, экономика и всё такое.

Я не очень представляла себе, что значит «экономика», но в последнее время все только о ней и говорили, и я поняла: она имеет отношение к тому, что ни у кого нет денег. Упоминая о ней, взрослые каждый раз мрачнели, словно услышали ужасную новость.

– Ах, Оливия, – произнесла миссис Барски грустным голосом с придыханием.

Я не могла поднять на неё глаза, а потому достала из сумки уголь, который ношу с собой повсюду, и начала калякать на салфетке.

– Просто, понимаете, мне нужно покупать продукты и принадлежности для школы. А Маэстро в этом не большой помощник. Я могу убирать со столов. – Я вонзила кончик угля в салфетку. – Мыть посуду, подметать. А может быть, даже печь печенье или что-то в этом роде.

Мистер Барски положил ладонь на мою руку, чтобы я прекратила черкать.

– Конечно, ты можешь у нас работать, Оливия, – произнёс он своим обычным голосом, тёплым и бархатным. – Мы будем рады помочь тебе. Как насчёт двадцати долларов в неделю? Приходи после школы.

Я откашлялась:

– Я могу только с понедельника по четверг. Когда начнётся сезон, по вечерам мне надо будет присутствовать на концертах. Нонни хочет, чтобы я их посещала.

– Хорошо, – сказала миссис Барски.

– И после школы я, наверное, смогу оставаться ненадолго. – Мой голос звучал всё тише и тише, пока наконец даже я сама не могла расслышать своих слов. – Ну понимаете, чтобы успеть сделать уроки, а ещё мне надо приготовить ужин и уложить нонни спать. К тому же мне нужно время для рисования. – Я не стеснялась говорить с владельцами кафе о рисовании. Раньше я приходила сюда специально для этого и садилась за зелёный столик в форме звезды в углу. Иногда мистер Барски, вальсируя между клиентами, ставил передо мной овсяное печенье с изюмом.