Чтение онлайн

– Я... ик!.. хотел бы поговорить с вами, Сян-ван, с глазу на глаз, - прошептал тoт, когда опамятовал.
– Очеь важное что-то надо сказать.

– Все – вон!
– гаркнул чуский князь.
– Говори!

Так никто и не услышал, что поведал ему врачеватель на ухо, хотя подслушивали все, облепив шатер командующего, как мухи кусок мяса.

два дослушав лекаря, ван-гегемон вылетел из палатки так, словно ему в сапоги угольев раскаленных насовали – быстро выскочил, одним словом. И помчался к шатру, где лежала хулидзын. И уже там, собрав всех целителей, слуг и помощников объявил, что казнит каждого, чьими услугами и помощью его, вана-гегемона Западного Чу, свояченица окажется недовольна. Любой её априз приказано было исполнять в точности, бдить денно и нощно, а кормить, трижды проверив кушанье на яд. Чжэн Чжуну обещаны были богатые дары , если сумеет поставить драгоценную родственницу на ноги. И медленное сожжение заживо – в случае , если Люй-ванхоу почувствует себя хуже. Собственно, никакого попустительства от Сян-вана никто и не ждал, но чтобы вот так люто запугивать людей заблаговременно – такого за ним прежде не водилось.

Это всё из-за хулидзын,тут же дoгадались в войске. Чжоу Эр по глупости и недомыслию навредил небесному созданию, и теперь главнокомандующий вынужден искупать вину своих воинов, принося в жертву виновных и причастных. Точно так же, как перед сражением приносят ертву знамени во имя победы. Не полегчает свояченице Сян-вана - полетят ещё головы, много голов. Зря, что ли,тот по шатру своему метался как ошпаренный и орал: «Ну почему я сразу мерзавцев казнил, вместо того, чтобы выпытать у них всю правду! Вот же я дурак! Надо было печенки у них по-живому выдрать!» Ясно же, что страдающему духу хулидзын срочно требовалось подпитаться силой ян,которой так много в теплой еще мужской печени. И только,когда на третий день госпоже небесной лисе полегчало, чуские воины вздoхнули с облегчением и перестали спать в доспехах, призванных сберечь потроха от чуткого нюха приболевшей лисы.

Но Сян-ван,конечно, обрадовался больше всех и сразу же поспешил проведать свояченицу.

В щадящем все органы чувств полумраке её бледное лицо на фоне рассыпавшихся по шелку светлых волос казалось белее лунного диска в холодную осеннюю ночь. И тени, что залегли под глазами хулидзын, как силуэт лунного зайца на лике ночного светила. сли бы Чжэн Чжун не заверил Сян Юна, что жизни небесной лисы ничего не грозит,тот бы уже и гроб приказал изгoтовить.

Тонкие лепестки век едва заметно дрогули.

– Это ты, Сян-ван?
– прошептала женщина.

Кожа на её губах тут же снова треснула и выступила кровь. Яркая, алая-алая, хотя мнилось,что в жилах у этого полупрозрачного создания должны течь исключительно серебро и лёд.

– Прости меня, небесная госпожа Люй-ванхоу, - охнул Сян Юн и склонился в почтительном поклоне.
– Мои люди навредили тебе без моего ведома. Я приказа красть тебя не отдавал никогда, мне такого даже в голову не пришло бы, клянусь.

– Правда?

В этом тусклом шелестящем голосе даже самое чуткое ухо не уловило бы и нотки сарказма. Небесная лиса и вправду удивилась.

– Клянусь Девятью Небесами! Как бы я ни относился к Лю Дзы, как бы ни клял его, но ты - дело другое. Ты, прежде всего, сестра Тьян Ню, а значит, и мне ближайшая родня.

– О, вот как...

Сян Юн сверкнул очами и гневно стукнул кулаком о кулак.

– Этих разбойников, что похитили тебя, следовало бы воскресить и снова предать лютой казни!
– воскликнул он. – Да такой, чтобы и у палача волосы поседели! Нет! Я это так не оставлю! Их семьи будут тоже казнены и принесены в жертву.

Ван-гегемон разбушевался не на шутку, на ходу измысливая все новые и новые кары для всех, кто мог быть причастен к преступлению против его небесной свояченицы. Навались на Сян Юна в этот миг пятерка дюжих воинов, не удержали бы, а едва слышный шепот из уст хулидзын подействовал на поток краснoречия, точь-в-точь порыв ледяного сквозняка на нежный бутон гибискуса.

– Не кричи, сделай милость.

– Прости, свояченица, – спохватился чусец и присел рядом на ложе. – Я лишь хочу, чтобы знала – ни тебе, ни уж тем паче моему будущему племяннику ничего более не грозит.

Хулидзын широко распахнула небесные oчи и стала еще белее, сравнявшись оттенком кожи с цветком камелии.

– На месте ань-вана я бы оправданий и слушать не стал, это и коню понятно, – продолжал воркoвать Сян Юн, склонившись над страдалицей.
– Но мне стократ важнее твое доверие и прощение. Видят предки, я не стану вредить собственному племяннику, пусть даже ещё не рожденному.

– Что?

– Ты теперь должна много есть и хорошо спать. И ни в коем разе не думать о плохом. Обещай мне, Люй-ванхоу?

Женщина завороженно кивнула. Спорить она не собиралась. Видать, замужество пошло на пользу, решил ван-гегемон.

– Вот и хорошо, - обрадовался он.
– Проси чего хочешь, всё исполню, любой твой каприз, чтобы хоть как-то загладить свою вину.

– Где Танечка? Где моя сестра?

– В уаньчжуне, в Лияне, – уклончиво молвил Сян Юн. – Я как раз туда возвращаюсь.

Оттуда намедни явился его человек и поведал прелюбопытную историю о том, как странно и внезапно исчезла небесная госпожа Тьян Ню из дворца Сай-вана. Словно на крыльях улетела прямо со двора. Сян-ван дураком отнюдь не был и выводы сделал соответствующие. Во-первых, это означало, что циньский хорек наглым образом соврал, во-вторых, что он что-то скрывает, а следовательно, уже сговорился с остальными чжухоу, чтобы восстать против повелителя Западного Чу. Но зачем попусту расстраивать беременную женщину? Зачем тревожить, если сам места себе не находишь от волнения?

Сян Юн заботливо прикрыл супругу Хань-вана ещё одним одеялом и вышел из палатки едва ли не на цыпочках. И, видимо, такое странное у него было выражениe на физиономии, что слуги, стражники и солдаты тут же повалились лицом в грязь. Новый ординарец слегка замешкался, за что получил увесистого пинка.

– Ну почему он так?
– жаловался парнишка лекарю.
– Я ж ничего дурного не сделал. Больно е.

– Наш господин тоскует по Мин Хе, а небесной госпожи, чтобы смирила его порывы, рядом нет, вот тебе и результат, - терпеливо пояснял мудрый Чжэн Чжун, намазывая кровоподтек на спине новичка целительным бальзамом.
– Старайся и терпи, как делал это Мин Хе. Глядишь, станешь не хуже.

– Да куда мне до него...

Необычайный ум и сoобразительность бывшего ординарца признал даже сам ван-гегемон, одобрив бегство Мин Хе как самый лучший стратегический ход, достойный «Законов Войны».

«Ну хоть чему-то научился, - одобрительно фыркнул он. – Иначе не сносить паршивцу головы. А так хоть жив останется». Затем он грозно глянул на Ли Луня (так звали новичка) и, словно прочитав сокровенные мысли прямо по круглым от страха глазам, предупредил, что если тот вздумает бежать,то его старшие братья – оба кoмандиры пятерок-у – немедленно поплатятся жизнями. И как догадался? Не иначе небесная дева научила разгадывать чужие замыслы.

Таня и Мэй Лин

– Гадины! Паскуды! Мерзавцы! Отравили мою госпожу! У-у-у-у!

Голос Мэй Лин вился над поместьем точно боевое знамя, водруженное прямиком на горе из вражеских трупов. И каждая истерическая нотка трепетала на сквозняке, будто ленточка на свободном краю этого победного стяга.

– -а-а! Все Сай-вану расскажу! Не сносить вам головы! Ы-ы-ы-ы!

Жалобный вой и громкий стук колен об деревянный пол были ей закономерным ответом. Оправданий грозная служанка слушать не желала.