Чтение онлайн

– Кому я могла помешать?

Служанка в ответ лишь коротенько хохотнула:

– Да всем. Как только здешнее бабье прознало, что моя госпожа не каждую ночь ходит делить ложе с Сян-ваном, так сразу за отравой и послали.

– Я не понимаю...

– А что тут понимать? Владыке Западного Чу каждая захочет служить. Это и слава, и почет,и много денег семье.

– Но это я - его жена, - пролепетала Танечка.

– Так кто же спорит-то? Моя небесная госпожа – старшая жена, а ведь буду ещё и другие жены и наложницы.

– Это еще зачем?

Мэй Лин и Вторая, которая бесшумной тенью сновала по комнате, пытаясь навести порядок, замерли и уставились на Таню с нескрываемым изумлением.

– Потому что так пoложено!
– в oдин голос воскликнули они и едва ли не хором продолжили: - У владыки должно быть много женщин, ибо его долг служить Небесам и Земле не только принося жертвы на алтарях, но и на брачном ложе.

До сих пор Татьяна Орловская как-то не задумывалась о сакральных аспектах древнекитайского брака. И мысль о том, что у Сян Юна будет еще сотня-другая наложниц, ей не понравилась.

– оспожа не должна печалиться, она должна уметь отстоять свое святое право на любовь супруга, - назидательно заявила Мэй Лин.
– Недостойная рабыня, само собой, будет следить за теми девицами, кому Сай-ван доверит служить Сян-вану. У нас ведь есть Мин е. Благородный господин хоть и лупит этого засранца, но доверяет ему всецело. Он тоже будет начеку. Кто бы не нырнул к Сян-вану под одеяло, Мин Хе прознает и всё доложит.

т смущения не зная, чтo и сказать в ответ, Таня молча теребила край рукава.

«Господи, что за люди такие?
– думала она.
– Ни стыда у них, ни совести совсем. Ничего не утаишь, ничего не спрячешь. Даже самое интимное. Ведь и у зверя в зоологическом саду есть место, где он прячется. Как жить в этoм аду китайском и умом не тронуться?»

Она машинально погладила рыбку, спрятанную под одеждой на груди. Надежда, что богиня Нюйва вот-вот пoдаст знак, что девушкам можно возвращаться домой, снова возродилась, ка феникс из пепла.

– моя госпожа должна каждую ночь ходить к Сян-вану и своего не упускать, – вещала служанка зловещим шепотом. – но, может, на Небесах витязи веками ждут, пока дева распоясается, а земной мужчина дoлго терпеть не будет. И тутошние стервы это лучше всех знают. В опочивальню к Сян-вану так и ломятся. Передрались между собой. Говорят, уже троих похоронили. Самых настырных.

– О боже!
– задохнулась Таня, вспомнив про несчастную прислужницу, что принесла отравленный ужин. – Вряд ли та девушка желала моей смерти. Её ведь заставили?

– А то. Кто-то посулил награду, если дельце выгорит. Скажем, братца пристроить на хорошее место. Или отцовский долг выплатить. Та и согласилась. Причем с радостью.

– А если бы отказалась?

– Удавили бы по-тихому, чтобы не проболталась. А так... какие-никакие, а денежки её родня получит.

– Это ужасно.

Мэй Лин тяжело вздохнула.

– В Поднебесной много людей. Много мужчин и много женщин. Долг дочери служить своей семье и в жизни,и в смерти. Мой отец сговорил меня за бедного, лишь бы приданого не давать. Тоже... выгода.

На скуластом кукольном личике никаких чувств не отразилось и, в этом Таня была уверена, своих детей китаянка тоже пристроила бы с выгодой, нимало не заботясь об их чаяниях и душевных склонностях. И так здесь будет всегда.

Вот почему привыкнуть к местному ежедневному, какому-то обыденному и никем не порицаемому зверству, Татьяна не смогла, как ни пыталась. Жизнь человеческая в Поднебесной не стоила ломаного грошика. Местного, круглого с квадратной дырочкой посередке.

– Я госпоже сейчас прическу сделаю, наряжу в лучший наряд, – проворковала Мэй Лин, подползая ближе.
– Бровки начерним, губки помадой накрасим, чтобы наш Сян-ван растаял. А помада-то сладкая...

– Никуда я не пойду, - возразила Тьян Ню и сразу же добавила, видя, как гневно сузились глаза прислуги.
– Сегодня я никуда не пойду. Я слишком потрясена случившимся.

– Глядите, госпожа, до послезавтра в этом гадюшнике можно и не дожить!
– строго предупредила Мэй Лин. – Поди, прям сейчас в покои Сян-вана крадется какая-нибудь вертихвостка, готовая на всё, чтобы стать его наложницей. А еще две сговариваются с евнухами, чтобы купить новый яд. И десяток других спят и во снах видят, как небесную деву погубить. Так и знайте!

И если не напугать, то расстроить Таню у неё прекрасно получилоcь. Свернувшись клубочком под одеялом, девушка снова и снова напоминала себе, что рано или поздно Сян Юн заведет себе гарем. Без этого здесь нельзя. Вассалы и соратники не поймут, потому что царское могущество измеряется ещё и количеством жен и наложниц. А делить le general с другими женщинами Татьяна не желала. Стоило представить его в объятиях какой-нибудь... Фэн Лу Вэй,и руки сами сжимались в кулаки. Древние искусительницы весьма настойчивы и совестью не отягощены. Злые слезы невыносимо жгли Танечке глаза,и больше всего хотелось ей взять чусца за шиворот и утащить в те времена, где моногамия уже изобретена и успешна прижилась в цивилизованных странах.

«Ничего-ничего, - думалось Тьян Ню.
– Завтра же упрошу Сян Юна ехать в Пэнчэн. В дороге нам будет проще поладить. И чужих женщин будет меньше».

Но замысел её не удался. Могучие ваны - Сян-ван с Сай-ваном отбыли на охоту с раннего утра. «Дабы развлечься в компании благородных мужей», как величаво молвил давешний старичок-бородач. И как, не скрывая яда, мстительно прошипела Мэй Лин: «Дабы налакаться рисового вина в компании непотребных девок, собранных по всем пионовым домам».

– Меньше языком трепи, девка, – огрызнулся дедок.
– Не то и твоя голова украсит городские ворота.

Вторая пересилила робость и зашептала на ухо хозяйке:

– Все слугам строго-настрого приказано молчать о покушении. Болтливым сулят отрезать язык, коли история дойдет до Сян-вана.

– Почему так?

– Чтобы не порушить союз между Сай-ваном и ваном-гегемоном.

– Хм...

С одной стороны, страшно себе даже представить, что мог учинить Сян Юн, узнав, что его супругу - небесную деву пытались отравить. Сжег бы весь Лиян к чертям и про союзничество даже не вспомнил. А с другой стороны, Танечке ак-то боязно было оставаться в стане врагинь совсем без поддержки. Тем паче, что те не заставили долго ждать новых козней.

Таня, Сян Юн и Сыма Синь

Сыма Синь выглядел крайне опечаленым и всем своим видом выражал скорбь. Простое бурое ханьфу пристало бы обычному горожанину, но не полновластному вану. Словно он не кутил есколько дней в обществе других благородных мужей, а со всем рвеием соблюдал траур по кому-то из близких родичей – постился и молился от рассвета до заката.

Строгий, но изящный павильон, куда Сай-ван пригласил небесную гостью, слуги наполнили обитыми шелком циновками, всех видов и размеров подушечками, цветами и клетками с птичками, а два столика уставили изысканными яствами. И чтобы соблюсти все приличия,туда же явились две музыкантши,танцовщица, каллиграф и ещё два десятка гаремных девушек. Пронзительный стон флейты и гипнотические переливы гуциня задавали сложный ритм, которому подчинялись и хрупкая девочка-танцорка, и седобородый мастер кисти. Они работали, стараясь ублажить чувства вана и посланницы Яшмовoго Владыки. Проштрафившиеся наложницы искупали вину перед госпожой Тьян Ню, стоя на коленях вокруг павильона. Но никакой радости от вида унижающихся девиц Таня не чувствовала.