Чтение онлайн

жнеца.В стране перестраивается на новый лад

политическая жизнь, и общественные группы еще не

перестали бороться за свои идеалы... Все кругом так

настойчиво требует напряженной и энергичной

деятельности людей.

А мы?

Мы „арестанты“'—граждане, мещане, рабочие,

крестьяне, внезапно и насильно оторваны от своей

родной почвы и общественной сферы и брошены за

железную решетку, в каменный мешок.

Но от темного и душевного томления в душном,

грязном и тесном каземате мы еще не потеряли своих

природных человеческих стремлений и еще сохранили

стихийный порыв к деятельности, добру и красоте».

Какова же цель тюремного журнала, спрашивает автор ред.

статьи, и отвечает:,,В нем, как в зеркале, может отразиться вся серая и

безрадостная жизнь тюрьмы. На его страницах

„ арестанты“ могут излить всю скорбь наболевших душ

и... может быть кто-нибудь прочтет из этих строк

зароненную кем-либо „божью искру“ святой любви и

ненависти“.

Далее редакция журнала объявляет его внепартийным,

приглашает писать каждого и выражать уверенность, что

,,вся тюрьма пожелает принять самое живейшее участие? в журнале“.

Вторым номером является статья „К судьбе арестованных“

(написано карандашей), трактующая о полном произволе арестов (доносы,

личные счеты) и судьбе заключенных, и страдающая большим недостатком

—наивной верой в то, что общество, отрицательно в большинстве

относящееся к огульным арестам, заставит власть (моральным давлением)

освободить невинных ни в чем людей, брошенных в тюрьмы.

Здесь сказалось отсутствие политического чутья и правильной

оценки сил со стороны внепартийной редакции.

На какое „общество“ расчитывала она, когда властвовала буржуазия

в союзе с золотопогонниками, а все живое (профсоюзы, напр.) было загнано

в угол?...

Из статьи вывожу интересную цифру— к моменту выпуска журнала

в тюрьме насчитывалось 2000 арестованных.

тельству. Поводом к этому послужила аннексия Кыштым- ского уезда.

Военные действия начались. Будет об'явлена .мобилизация блох и прочих

паразитствующих элементов в области»,

«Ледовитый океан. Пароход, везший А. Ф. Керенского, об‘явил

себя демократической республикой. Президентом избран Керенский,

который об‘явил войну Советской России».

Даже стихи, правда, весьма слабые, имелись в новорожденном

журнале:

,,Социалист и обыватель“.

Вот первые строфы;

Социалист. Мы по тюрьмам годами скитались Или в ссылке

лишенья несли.

' Но где же „творить* в этом хаосе?

Да и не долог, вероятно, век тюремного журнала.*)

28 октября.

К нам стали заходить воскресшие из мертвых „чины

прокурорского надзора“ с вопросами „нет ли претензий, заявлений?"

Пытался поговорить о „деле“, но что можно вытянуть из этих

великолепных экземпляров . щегловитовской **) школы.

Опрашиваю, например, тов. прокурора, посетившего больницу

сегодня—почему держат месяцами, не пред'являя обвинения.

Отчеканивает:

— Не вхожу в существо .. это—дело следственной комиссии.

*

*) Первый номер, действительно, был и последним.

–

**) Щегловитов—поеледнай министр юстиции при царизме, от'явлен- непший

мракобес и черносотенец,— Примеч. Редакции.

Ч

асто ночью слышу вопли и стоны борющихся с пред смертной

агонией.

• Жутко, но... ко всему привыкает человек.

Интересным афоризмом разрешается у койки мертвеца один из

уголовных.

— Не понимаю, почему боятся мертвецов. Живые всегда

страшнее мертвых...

3 ноября.

.

Удостоились визита второго представителя юстиции— тов.

прокурора Остродумова.

Отрывки моей беседы с ним. Мое имя „много говорит «му":

до станции, босым и раздетым, на аркане, хлеща справа, и слева,

нагайками.

К§к только остался жив человек?

Е ще один штрих тюремной расправы: одного из заклю ченных в

корпусе посадили на 7 дней в карцер за то т . что употреблял выражение

„Николай Кровавый“. Можно л», дальше итти?

10 ноября.

На свидании (первом для меня) с Н. узнал, наконец., что похоронен

е ще на три месяца в тюрьме. Без зачета,, конечно, предшествующих з 1 /2

месяцев.

Х

арактерен „ультиматум“, об‘явленный Н. в след ственной