Чтение онлайн

комиссии на просьбу выпустить, меня на поруки,, как тяжко-больного:

— Если бы 20 докторов доказали нам, что его надо выпустшь, все

равно, не освободили бы.

Из газет узнаем, что „биржа“ чествовала адмирала торжественным

с обранием и председатель биржевого коми тета П. Иванов преподнес

Колчаку 1V 2 миллиона золотом „в изящном ларце из самоцветов и

уральских камней“.

П

о всей территории неудержимое стремление на по нятный двор, к

в ершинам монархизма: учреждено колча ковцами .„особое отделение по

охранению общественного порядка", т. е. та же охранка, уволено „за

в ольномыслие“ несколько классов Тобольской гимназии, жестоко усми -

ряются (в Томске розгами) рабочие забастовки, происходит удушение

профессиональных союзов и реставрируются генерал-губернаторы

(„управляющие губерниями“).

Образцом может служить ретивый человеконенавистник II.

Ч

истосердов, воеводствующий в Перми. .—-

В тюрьме невыносимое настроение, обгоняющееся обострением

отношений между двумя лагерями: лже-поли- тических (уголовных,

в зятых „за политику“) и действи тельно политических.

Прибавилась еще недобросовестная игра Вильгельма в карты

(„обставить новичка“) и хамство, соединенное е трусливостью. И судьба

Вильгельма решена—его, видимо, будут бойкотировать.

Не раз после вызовов его в контору делались обыски .

1919 год.

6 января 1919 г.

Надвинулась давно ожидаемая гроза— сыпной тиф .

Заболевают десятками в корпусе, не мало жертв и в- больнице.

Принимаются домашние меры—удивительно нелепые— по части

дезинфекции палат: из палаты, подлежащей' дезинфекции, больные со

всем их скарбом, лохмотьями и тряпками переселяются в какую либо

другую палату (2 раза переселялись к нам); за неимением коек помещают

б оль ных на полу между кроватями, чуть ли не под кроватями.

Получается невероятная духота и теснота - вставши: со своей

в ойки; боишься наступить ногой на живого чело века. Кажется, лучшего

средства для усиления эпидемин не придумаешь.

Пальто, шуба, шапки и калоши-обычный в палате костюм—так и

с пим. —

Уже второй месяц не платят жалования надзирателям — это их

озлобляет, а злобу они срывают на нас.

23 февраля.

.

Снова большой антракт в дневнике." 06‘яснение— бумажный голод

и понижение писательской энергии.

Сыпной тиф разгулялся, празднуют пир и другие болезни и

приходится переживать тяжелые ночи в палате № 1.;

Памятна недавняя, кошмарная ночь; трое бредят и порой вопят,

о дин (Жилни) точно потерял рассудок, вска кивает, бежит из палаты и

стучится в запертую дверь. Его схватывают, борются с ним. Ко всему

этому несвязное, но громкое бормотание „казенного шпиона" Вильгельма,

кого-то проклинающего.

! щение, плетется за нами в № 3, где ему ириходится спать на. полу, а затем возвращается в

прежнюю палату № 1.

И

О, тнес

ы м

н о

е т руяд енла оебгщ

о- е-е

у днеелг од

о о

т ва

е н

р и

ж е и

н

н яов

г н

о.о е о

О т

б вр

щеае* презре- ; ние и

с трашный бойкот. Ни единого слова с ним, точно ! человек умер. ‘ ’

'

Захватила доносчика болезнь, может быть к счастью для

него, но ни у кого нет в мыслях чем-нибудь помочь : „лягавому“.

Даже добродушный крестьянин Худяков, отзывавшийся на все,

отказывается помочь являющемуся его соседом Вильгельму.

—„Ничего не хочу давать тебе“, отвечает он на его просьбы.

— „Вот товарищи говорят—провокатор ты, предатель, не

обращайся ко мне“...

молчание—смерть. Никто не заметил ее. Утром тру о предателя вынесли.-

Все вздохнули свободней.

Ни в одной из тюрем царских не наблюдал такого откровенного

п одсаживания - ‘ шпиона. Исполать колча к овцам. ....
–

21 февраля.

Сегодня привели в больницу (сам ходить не может) жестоко