Чтение онлайн

– А я ведь говорила, что он довёл мою дочь, вы только гляньте на его безразличие! – отозвалась мать Алисы – Он монстр, монстр! Он убил мою дочь! – почти визжа продолжала она, – Ещё смеет сидеть за столом. Даже слово доброго не сказал за это время, ни одного. Я всё знаю, моя доченька была несчастна, это и сгубило её. Запрещал ей со мной общаться. Убийца! Убийца!

Голос разносился по залу, эхом отзванивая сквозь бокалы. Невыносимый крик был настолько полный, что заполнял всё пространство, крик и слёзы, слились в единой симфонии. Женщина истошно рыдала, грудь её колыхалась в отчаяние, похоже сейчас ни один аргумент не будет воспринят. Михаил Алексеевич, её муж, взял ласково женщину под руку, и вывел из зала на улицу, пока она продолжала вопить и выкрикивать в след проклятья, адресованные лично мне.

Поминки были завершены, все присутствующие резко начали собираться, чтобы забиться под конец вечер в удобные норы квартир, не желая принимать дальнейшее участие в развернувшейся на их глазах драме. Поведение людей отдавало лицемерием. Добрые слова были похоронены теперь в той же могиле, горе для всех закончилось, за секунду сошло на нет. Им не была ведома боль убитой горем женщины, никто не собирался ничем помочь. Может Екатерина Сергеевна и была не права, но она выпила и окончательно потонула в боли, не ведала своих слов. И та быстрота, с которой люди в момент отвернулись только подчёркивало их лицемерие.

Люди из зала вернутся обратно домой, обнимут жён, обнимут детей, и убедят себя, что именно с ними подобного никогда не случится, это там у других, у тех людей, не у нас, у нас-то всё замечательно. Мы по природе своей эгоисты, пытаемся урвать кусок счастья, не обращая внимание на несчастье других.

Мне не было безразлично состояние Екатерины Сергеевны, но я так и не решился к ней подойти, не сейчас. Трудно винить остальных и делать всё точно также, но неловкости хотелось избежать. И если искать оправдание, то у меня оно было, возможно, если я подойду ближе она не сможет оправиться после нахлынувших эмоций, я сейчас вроде триггера для пошатнувшейся психики.

Мне не оставалось ничего иного, как идти домой, и, почти замаршировав, я двинулся вон, не удосужившись даже попрощаться со своими родителями. Было только одно желание – принять душ, и смыть с себя смрад этого дня. Но я не успел достичь выхода, меня настигли друзья.

Они были женаты, поэтому мы вроде дружили семьями, иногда собираясь за бокалом вина в приличном ресторане и приятно беседуя. Но лучше было даже съездить всем вместе на уикенд в горы, где мы могли кататься со склона, а потом вечером собраться у кого-нибудь в снятом домике, и просто проводить время вместе. Жаль, это случалось не слишком часто. Мы вчетвером редко находили свободное время, чтобы собраться. Они тоже, как и мы с женой, много работали, а графики ушедших полностью с головой людей в работу часто не совпадают. Поэтому у нас с женой и не было на самом деле много друзей. Редкие люди задерживались рядом надолго. Настоящая дружба обычно предполагает более частые встречи и более плотное общение. Но именно с этими ребятами проблем не было, мы понимали друг друга на сто процентов и не ссорились, продолжая находить общение уместным. Может нам всем слегка не хватало простого человеческого общения время от времени.

Вот только к этому моменту, вчетвером мы не собирались более восьми месяцев, но может и дольше, кто считает. Как раз на прошедших выходным мы хотели уладить досадное недоразумение и обсуждали в общем чате возможность выбраться за город. Мы хотели просто уехать в область, где могли бы устроить барбекю, попить пива и попариться в бане, даже поклялись, как в детском саду, что в ближайший месяц устроим встречу, которой так и не суждено будет состояться. Теперь от встречи отделяла целая жизнь, а не только холод и мрак, доносившийся из-за двери, ведущей на улицу. Понимали ли мы до конца, что потеряли? Постоянно в заботах и в графиках мы упустили последний шанс поболтать о простых вещах, не связанных с горем и смертью.

– Как ты, Ром? – спросил меня друг Антон, – Она была такой жизнерадостной, мы все в шоке, слишком быстро… Соболезную.

Жена Антона Рита стояла чуть поодаль от нас, отвернувшись в другую сторону, словно не могла вынести того, что говорил муж. Девушки обычно же более эмоциональны, но к Рите это никоим образом не относилось. Мне показалось странной её реакция. Она всегда была слишком упёртой, всегда добивалась чего хотела. Её характер и внешность кардинальным образом не подходили друг другу. Никто и подумать не мог, что в миниатюрной девушке, с похлопывающими длинными ресницами, обрамлявших ярко голубые глаза, с русыми волосами, мог скрываться настолько сильный стержень. Но она и правда лучше всех всегда переносила любые невзгоды жизни, и никогда до этого дня мне не довелось видеть Риту в таком подавленном состоянии, она стояла будто вся радость ушла.

– Может потом обсудим, мне бы сейчас очень хотелось попасть домой, – ответил я.

– Да, конечно, но если тебе понадобится помощь звони, я на связи

– Да, я знаю. До встречи.

Мы попрощались, и я заковылял. Можно было ехать. Люди, которые в данный момент находились на улице видели, как я ухожу, но не решились подойти ближе, и я со спокойной душой срулил с праздника смерти. Мне не нужно было вызывать такси, ведь за весь вечер мне так и не довелось выпить хоть каплю спиртного.

По приезде в квартиру первым делом я включил свет, везде. Мне нужно было увидеть, каков дом без неё. Мы редко оставались друг без друга надолго, максимум на неделю, да и то из-за командировок. Предел неделя, а после пойдёт время дальше, вплоть до бесконечности, пока я не умру.

Живые люди имеют свойство возвращаться домой, но мёртвые люди не имеют подобной привычки. Теперь пора научиться жить одному. Жить одному мне было очень непривычно, я никогда по сути и не был один. Сначала жил у родителей, потом вместе с женой.

Когда мы только съехались, у нас была совсем крошечная квартирка в аренде, располагавшаяся на краю города, приходилось вставать очень рано, чтобы успеть на работу. Потом по истечению времени квартира в аренду становилась всё больше и больше. А вот теперь у нас в распоряжении была собственная квартира, полностью принадлежавшая нам, ипотека выплачена, живи да радуйся. Точнее теперь только моя квартира, через полгода уж станет точно, после того, как я вступлю в наследство. Она не оставила завещание, опрометчивый шаг в наше неспокойное время, но как можно думать о подобном, когда смерть так далеко. Хотя нет, смерть всегда была ближе, чем нам казалось, ходила по следу, просто не заметно и тихо.

Теперь, когда свет горел повсюду, в каждой из комнат, можно было отчётливо разглядеть все детали, детали, описывавшие нашу совместную жизнь. В этой квартире мы редко ели домашнюю пищу, но именно в этот роковой день она решила приготовить мне вкуснейший ужин. Да, она любила готовить, когда было настроение, и делала это с душой. Иногда даже мы убирались вместе, как в старые времена. Алиса называла подобное действие ритуалом очищения, избавлением от всего ненужного и надоевшего. Банальное мытьё полов вместе, делало эту квартиру именно нашей. Но мы не убирались вместе уже более полугода, отдавая всё на профессионализм клинера. Наведение частоты в собственном доме, который мы заработали совместными усилиями и правда сейчас было приятным воспоминанием.

Я ходил и смотрел по сторонам, сознавая, что вскоре нам предстояло решиться начать строить дом загородом, чтобы пребывать там на выходных или летом. Земля была уже куплена, и ждала только достаточного количества сил и денег, чтобы воплотить дом мечты в жизнь. Последняя довершающая деталь к красивой картинке: квартире, и двум иномаркам. Оплот, которым заканчивают все более-менее состоятельные люди. Но и дому уже не суждено воплотиться в жизнь.

Когда Алиса уезжала в командировки, а я оставался, квартира не была пуста, ведь она должна вернуться ко мне, как обычно. И вот теперь она больше не переступит порог, мы больше не посмотрим дурацкий фильм, не закажем еду, не займёмся любовью, не настанет этого дня никогда.