Чтение онлайн

рисковала касаться. Еще меньше расположен был затрагивать их Игнат Петрович.

Эта разность интересов, отсутствие общего, что могло бы объединить супругов, сказывалась все сильнее. У Крутова за плечами была трудная, долгая жизнь. Зоя только вступала в нее, и ее поверхностные, легкомысленные взгляды на жизнь часто раздражали Крутова.

Была и еще одна причина охлаждения. С Крутовым произошло то, что бывает нередко в подобных случаях. Когда первое страстное увлечение Зоей схлынуло и Игнат Петрович получил способность трезво обдумать события последнего времени, он убедился, что смешон в глазах всего прииска со своей запоздалой страстью. Слишком велика была разница в возрасте. Невольно вспоминались прочитанные басни и фельетоны. «Бобром стал на старости лет»,— сердито думал о себе Крутов. А тут еще примешивалась обидная для самолюбия мысль, что Зоя сошлась с ним только из-за материального расчета, без всякого чувства. Подозрение это и самому Крутову казалось несправедливым,— он хорошо видел, что Зоя была искренна в своих ласках,— но, раз появившись, оно не исчезало, несмотря на все доводы рассудка.

В довершение всего Зоя робела как девочка перед новым мужем. Алексею она дерзила не задумываясь, никогда не заботилась о том, какое впечатление произведут ее слова, не подлаживалась под его настроение — с ним она была ровня. Иное дело Крутов. Зоя много раз давала себе слово покончить со своим нелепым страхом. «Что я, глупая! Ведь он мне муж, а не начальник!» Но едва скрипело крыльцо под тяжелыми шагами Крутова, рывком распахивалась дверь и он вырастал на пороге, головой под притолоку, огромный, меднолицый, как вся решимость Зои мгновенно улетучивалась. Она даже называла его только Игнатом Петровичем. Уменьшительные имена застревали на кончике ее языка, не желали сойти с него. Да и несуразным казалось называть этого сурового, огромного человека «Игнашей»! Те самые качества характера Крутова, которые так притягивали к нему Зою в свое время: властность, резкость суждений, упрямство, пренебрежение к мнению окружающих, широта натуры,— оборачивались теперь против самой Зои. А Крутов, замечая ее робость, сердился: «Трясется, как Охапкин. Какая это, к черту, любовь!..»

Невеселые размышления Зои о ее житье-бытье прервал мягкий стук. Дымчатый лохматый кот сибирской породы соскочил с кушетки, выгнул горбом спину и сладко зевнул, далеко высунув красный лепесток языка. Потом потерся о ножки стула, на котором сидела Зоя, вежливо сказал: «Мр-м!» — что, вероятно, означало на кошачьем наречии: «Можно к вам?», вспрыгнул женщине на колени и сейчас же замурлыкал. Поглаживая шелковистую шерстку животного, Зоя бросила взгляд в окно и оживилась. По двору шла Царикова.

— Угадай, зачем я к тебе? — еще с порога, не здороваясь, спросила радистка.

— За мулине? За полотном? Ну, тогда не знаю,— пожала плечами Зоя.

— Вот за этим серым кавалером. Одолели мыши. Пешком ходят по всей рации. Сегодня утром стала обуваться, сунула ногу в туфель, а там мышь! Я как завизжу! Швырнула туфель, мышь вылетела оттуда и давай носиться по комнате. А я вскочила на стул и ору как сумасшедшая. Представляешь картину? Обхохотаться можно. Но мне-то не до смеху. Дай кота.

— Пожалуйста, бери. Пусть у тебя поживет, пока мышей выведет. Только как ты его донесешь? Разве что в корзинке какой-нибудь?

Зоя накрыла стол, налила Ирине Леонтьевне чаю. Подруги поговорили о последних фасонах платьев, о сюжетах для вышивания, потом перешли на приисковые новости.

— Да,— оживилась Царикова,— Слыхала? У твоего бывшего бульдозер поломался. Марфа к нему всех баб согнала. Но разве машину заменишь? План накрылся. Погорел Шатров. Впрочем, туда ему и дорога, растяпе несчастному.

— Послушай, Ирина,— с неудовольствием сказала Зоя,— придержи, пожалуйста, свой язык. За что ты проклинаешь моего Алексея? — Зоя не заметила даже, как у нее вырвалось «моего».— Что он тебе плохого сделал? Если уж хочешь знать, так он в десять раз умнее и в двадцать раз благороднее нас обеих, вместе взятых.. Да, да! И уж конечно не растяпа. Кто участок поставил на ноги? А каким он принял его от Лаврухина? На что Игнат Петрович, а и тот не отрицает, что Шатров энергичный, знающий инженер. Его беда в том, что он нарвался со своей критикой на Крутова, затеял с ним непосильную борьбу.

— Х-ха! Бла-агородный, знающий инженер,— презрительно фыркнула Царикова.— Почему же это благородного, знающего инженера заменили алкоголиком Лаврухиным? И не тебе бы, милочка, вступаться за своего рогача. Пусть его носит на лбу свои украшения.

Зоя почувствовала себя оскорбленной, повысила голос. Цинизм радистки задел ее за живое.

— Я тебе еще раз говорю, Ирина, прекрати свои неумные насмешки над Алексеем!

— Ну, ты мне не укажешь, что говорить.— Смуглое лицо Ирины Леонтьевны побледнело, остренький подбородок выдался вперед.— Шатров дурак, олух и растяпа. Это я где хочешь скажу.

В душе Зои вдруг поднялось жестокое, темное чувство. Захотелось как можно больней уколоть Царикову, насладиться ее бессильной злобой и стыдом. Не отрывая от зрачков радистки своего взгляда, Зоя мстительно сказала:

— Что, не удалось переночевать у Шатрова — и бесишься? Не клюнул на твою приманку? Ошиблась, дорогая, он в таких не нуждается.

Этого Царикова не могла снести. Она вся сжалась, сделалась меньше и словно бы мгновенно поблекла:

— Ты! Злая девчонка! Как ты смеешь!.. Что ты понимаешь в жизни? Да, я ищу себе мужа. Я не могу больше так. Одна, всегда одна в своем углу... Некому ни приласкать, ни пожалеть, не с кем поделиться заботой. Как хочешь, так и тянись. Разве это жизнь? Котенок и тот ищет человека, ластится к нему, а я человек, женщина! Эх, ты-ы, бессовестная! Нашла кого ударить!

Бледное лицо Ирины Леонтьевны исказилось такой внутренней мукой, что Зоя невольно поднялась со стула, раскаянно протянула к ней руки. Но Царикова уже выскочила из комнаты, пронеслась через двор. Хлопнула калитка. Вся дрожа, Зоя упала на стул.

6

Снова и снова Тамара размышляла о положении, в котором через год неминуемо очутится «Крайний». Если пустить в разработку даже те бедные золотом полигоны,

что лежат на другом берегу Кедровки, то и тогда на план будущего года наберется разведанных промышленных площадей в обрез. А что дальше? Будет ли «Крайний» развиваться, или придется сворачивать горные работы? Возникнут ли тут новые дома, промывочные приборы, шахты, или люди уйдут отсюда и через десяток-другой лет ненасытная тайга снова поглотит этот обжитый ими распадок, прикроет зеленью израненную землю, навсегда сотрет все следы пребывания здесь человека? Никто, кроме геологов, кроме нее, не ответит на этот вопрос.

Но как ответить? Надо срочно, не теряя ни одного летнего дня, разворачивать разведку новых золотоносных участков. А Крутов, увлеченный добычей золота, выполнением текущего плана, отмахивается от ее требований. Он не хочет понять, что надвигается катастрофа!

Тамара перебирала в уме разные способы воздействия на Крутова и отвергала их один за другим. Поставить вопрос о геологической разведке перед партийным бюро? Но тот же Крутов с помощью Норкина провалит любые ее предложения. Написать в Атарен? Вон Георгий сообщил самому секретарю райкома о травле Шатрова. И что же? Ни Проценко, ни инструктора райкома, ни хотя бы какого-нибудь решения из райкома по-прежнему нет как нет! Этак в переписке с управлением и у нее пройдет все лето, а зимой какая же разведка...

Тамара пробовала советоваться с мужем, с Шатровым, но никто из них не смог предложить ей выхода из тупика. Перебирая в памяти всех, кого она знала на прииске, Тамара вспомнила о Лисичке. Надо поговорить с ним! Не подскажет ли ей что-нибудь полезное этот давний хранитель приисковых секретов?

Чтобы расположить к себе старика, Тамара начала с того, что похвалила его за сверхплановую сдачу золота, потом искусно польстила самолюбию лотошника, заявив, что никто не сравнится с Лисичкой в лотошной промывке. Но, сверх ожиданий, старик нахмурился, сердито засвистел своей трубкой.