Чтение онлайн

Квартет выступал в театрах, больших концертных залах, а чаще всего перед бойцами в прифронтовых агитпунктах, с железнодорожных платформ под открытым небом. Всюду картина, уже знакомая музыкантам по недавним выступлениям на московских площадках. Сотни и тысячи взволнованных благодарных слушателей, жадно тянущихся к культуре. Только на тех зимних концертах музыкантам приходилось выступать в пальто, шубах, полушубках, в паузах растирать пальцы, и лучше всего их согревало то, что промерзшие аудитории были переполнены слушателями.

Зима двадцатого года пришла в Москву с морозами и метелями.

В первый день декабря по заснеженной Остоженке, пробираясь между сугробами, спешил человек в потертой старой дохе. Это Кубацкий. Нарком Луначарский срочно вызывает его. Не первый вызов за этот бурный год, и можно бы привыкнуть, но Кубацкого волновала предстоящая встреча.

Анатолий Васильевич, как всегда предельно вежливый и предупредительный, сказал, что он и Дзержинский хотят дать комиссару коллекции важное поручение.

В бывших барских особняках на Черноморском побережье, в царских имениях должно быть немало уникальных струнных инструментов и других художественных ценностей. Следует принять экстренные меры для их розыска и сбора. Луначарский заметил, что эти вопросы находятся в поле зрения самого Ильича, который проявляет постоянную заботу о сохранении культурных богатств.

— Нужно отправиться особоуполномоченным в Крым. Вам будут предоставлены все права, — сняв пенсне, Луначарский пристально посмотрел на комиссара. — Должен вас предупредить — поездка предстоит трудная.

— Понимаю, Анатолий Васильевич.

— И не безопасная.

— Я готов, — сказал музыкант.

— Вот и хорошо.

Луначарский попросил соединить его с Феликсом Эдмундовичем. Они условились, что мандат Кубацкому будет от Наркомпроса и ВЧК.

Анатолий Васильевич ходил по кабинету от стола к окну и диктовал секретарю документ:

— «Органы местной ЧК, а также ревкомы и военные власти, — голос Луначарского, обычно спокойный и мягкий, звучал негромко, но повелительно, — приглашаются оказать всяческое содействие товарищу Кубацкому при исполнении его обязанностей».

Расписавшись на мандате, нарком велел послать его Дзержинскому для второй подписи.

Особоуполномоченный не терял времени. Седьмого декабря он уже был в Харькове. Дорога в Крым заняла много дней. Топливо для паровоза добывали своими силами — рубили деревья. В Мелитополе разбирали на дрова остатки холодильника. Он давным-давно пуст…

——

В январе двадцать первого года в тупике на станции Симферополь стоял классный вагон, который охранял часовой. Время от времени у вагона появлялся молодой человек в вытертой дохе и буденовке, а вместе с ним военные в кожанках, бушлатах. Они грузили какие-то опечатанные, не очень тяжелые сундуки и продолговатые футляры.

Железнодорожники знали, что насчет этого вагона есть распоряжение чуть ли не самого Ленина.

Особоуполномоченный и его сотрудники не позволяли себе ни часу отдыха.

На дороги от Симферополя до Ялты и от Ялты до Севастополя часто выползали из своих нор остатки недобитых банд беляков, врангелевцев, терроризировавшие все вокруг.

«Музыкальная экспедиция», презрев опасности, днем и ночью носилась по Крыму. На Черноморском побережье она разыскала и собрала большие художественные ценности.

В целом мире высоко ценили искусство знаменитых итальянских мастеров XVII–XVIII веков. Великие кремонцы, унесшие с собой тайны своего искусства, вряд ли могли себе представить, какие драматические события разыграются вокруг их скрипок, виол и виолончелей.

Почти вся кремонская плеяда была представлена своими творениями, найденными в крымских дворцах.

На розыски в самом Симферополе особоуполномоченный не возлагал больших надежд. Он спокойно прореагировал на сообщение о том, что в дальней комнате особняка, покинутого хозяевами во время бегства белых, на тихой симферопольской улице, найдена виолончель, очевидно забытая в спешке. Но едва вынув инструмент из футляра, Кубацкий изменился в лице. Уже с первого взгляда он определил, что у него в руках истинный шедевр.

Внимательно рассмотрев инструмент, комиссар нашел метку:

«Никколо Амати, сделано в Кремоне».

Он не мог отказать себе в удовольствии и, присев на первый попавшийся ящик, провел смычком по струнам. Они зазвенели тонко и мягко.

Пожалуй, такое же сильное волнение испытывал комиссар, когда из-под промерзшей земли, которую раскапывали лопатами, показалась крышка старинного сундука. Во время отступления белых из Крыма в деревушке, недалеко от Байдарских ворот, под покровом тайны и крымской ночи были зарыты в землю сундуки с коллекцией старинных олонецких и других северорусских вышивок.

Если бы не помощь тружеников крымских селений, не увенчался бы успехом ни этот, ни все другие розыски культурных богатств.

И вот вагон с художественными сокровищами следует из Симферополя в Москву. И хоть ему дана «зеленая улица», но в разруху и суровую зиму двадцать первого года он тяжело ползет от станции к станции.

Наконец — Александровск. Здесь вагон застрял всерьез и надолго.

Врангелевский фронт давно разгромлен. Но остатки беляков вместе с бандами Махно и Петлюры нападают на железнодорожные составы, станции и полустанки.

Идет день, другой. Метет метелица, вокруг вагона много снега. А на сердце у особоуполномоченного большая тревога… По нескольку раз в день ходит он к коменданту станции. Измученный комендант, которого осаждают со всех сторон, обещает «в первую очередь». А она все не приходит.

Наконец, прослышав, что якобы на станцию прибыл сам Фрунзе, Кубацкий ищет вагон командующего.

На путях стоит штабной вагон. Приехал член Реввоенсовета фронта. К вагону спешат военные, вызванные на срочное совещание. Особоуполномоченный так уверен, что у него дело, не терпящее никаких отлагательств, что сумел убедить часовых и адъютантов. Члену Реввоенсовета доложили.

— Ясно, — сказал он, прочитав мандат, подписанный Луначарским, Дзержинским, и спросил Кубацкого: — Розыск был успешным?

— Весьма.

— Большие художественные ценности?

— Редчайшие вещи. Много инструментов работы итальянских мастеров.

— Неужели Страдивари?

Кубацкий от удивления даже растерялся и не сразу ответил. Трудно было себе представить, что этот поглощенный военными делами, лаконичный, на ходу бросающий короткие военные распоряжения человек не только знает музыку, но и сам играет на скрипке.