Годзилла на краю света
Шрифт:
Кроме того, их и без того затрудненное продвижение вперед задерживалось из-за бегущих толп паникующих людей. Полковник Торрес остановил Хаммер. Вслед за ним остановились и остальные ехавшие позади грузовики колонны. Полковник Бритайс спрыгнул вниз с пассажирской стороны Хамви и огляделся по сторонам.
На улицах лежали десятки людей. Некоторые из них не двигались, но большинство пытались выбраться из-под завалов; другие ползли по земле с пораненными конечностями, пытаясь спастись от стены огня, пожиравшей близлежащие здания и неумолимо надвигавшейся к ним.
Вдруг у плеча полковника Бритайса появился Саймон Таунсенд. «Нам нужно добраться до дирижабля!», тревожно вскричал конструктор, сумев перекричать шум и крики людей. «Эксплорер в любой момент может быть уничтожен монстром!»
Полковник Бритайс посмотрел на конструктора дирижабля. Глаза у Саймона Таунсенда горели, а порывы горячего ветра в вихрях от вспыхивавших везде пожарищ трепали его длинные волосы, которые хлестали ему по лицу и по голове. После этого офицер американской армии повернулся в сторону раненых людей, разбросанных вокруг на улицах, раздавленных или оказавшихся под завалами зданий вокруг.
После долгого молчания солдат вновь обернулся и посмотрел в глаза Саймону Таунсенду. «Прости, Саймон», сказал полковник Бритайс. «Мы все равно никак не сможем доставить тебя к дирижаблю. Но мы все-таки можем сделать кое-что хорошее. Давай поможем этим людям».
Саймон Таунсенд собирался возразить, когда ему на плечо положил руку доктор Макс Берчвуд. «Пожалуйста», сказал кайдзюолог. «Этим людям нужна наша помощь».
Ленинск, Космодром Байконур.
Артиллерия осыпала снарядами развалины города Ленинск целый час. Тонны взрывчатки рвались в черте города, сравняв с землей те немногие здания, которые еще оставались нетронутыми.
Ввиду того, что рациям некоторых танков не удалось поймать кодовый сигнал отступления, несколько экипажей остались в зоне поражения и были застигнуты истребительным огнем. Немало русских солдат погибло от снарядов, посланных их же соотечественниками.
После артиллерийского обстрела Капустин Яр начал бомбардировку баллистическими ракетами, оснащенными обычными, неядерными боеголовками.
Покинувшие охваченный пожарищами город немногие оставшиеся в живых танкисты, уцелевшие после битвы за Ленинск, высунули головы из люков и, глотнув свежего воздуха, стали смотреть, как ракеты, описывавшие дугу у них над головами, опускались в район поражения.
Но когда горизонт осветился миллионами тонн взрывчатки — превративших Ленинск, Байконур и все вокруг них в пыль — вдали, словно Феникс из пепла, показалась какая-то фигура.
Гайган уцелел.
Тварь огляделась по сторонам. Ее циклопический глаз светился в полумраке пылающего города. Не осталось ничего, что можно было бы еще уничтожить, поэтому киборг, в соответствии с запрограммированными в нем задачами, рассчитал траекторию полета ракет, которыми он был атакован.
После того как Гайган вычислил местоположение, откуда исходил ракетный обстрел, он расправил крылья и взлетел в ночное небо.
Гайган направился к космодрому Капустин Яр со скоростью в 4 маха…
Парк Молинас, Мирафлорес, Лима, Перу.
«Не нравится мне что-то эта толпа», нервно сказал Боб Бодаски, переложив автомат М-16 из одной руки в другую.
Капрал Бреннан осматривал толпы людей, бегущих по улицам вокруг парка. Пока что сам парк был закрыт, а границы его охранялись. С момента их прибытия сюда, парк охранялся вооруженными перуанскими полицейскими. Но по мере того, как монструозное насекомое продолжало неистовствовать, эти полицейские, судя по их виду, сильно занервничали, и эта нервозность с каждой минутой увеличивалась.
«Мне кажется, они в любую минуту готовы отсюда смыться», заявил Джонни Рокко, с опаской разглядывая перуанцев.
«Так же, как и те бичары», добавил Такер Гайсон, имея в виду работников наземной команды обслуживания дирижабля, которые смылись со своих рабочих мест, скрывшись в толпе несколькими минутами ранее.
Шон Бреннан задумчиво кивнул, но ничего не сказал. «Как же мне поступить?», в смятении задумался молодой человек, лихорадочно соображая. «Должен ли я покинуть свой пост и спасти своих людей, или же нам нужно остаться здесь и подвергнуть себя риску быть убитыми монстром — или толпой?»
Прокидывая в уме варианты, Шон Бреннан увидел, что толпы людей на улицах начинают увеличиваться и напирать. Некоторые стали показывать руками на дирижабль, без сомнений, считая, что это самый быстрый способ покинуть город и убраться подальше от чудовища.
«Как быть, шеф?», спросил Джим Сирелли. Бреннан посмотрел на своего товарища. Он заметил, что и все остальные из отряда, вместе с другими, теми, кто стоял на страже вместе с ним, смотрели на него как на командира и ждали от него указаний.
Уже в сотый раз после того, как он получил своеобразное повышение в звании в боевой обстановке, Бреннан об этом пожалел. В памяти его мелькнул тот момент, когда он получил это повышение. Это произошло после перестрелки в руинах Вари.
Полковник Бритайс вызвал Бреннана в свою палатку и ошарашил его неожиданным известием.
«Капрал Фрэнкс возвращается домой», сообщил полковник, имея в виду американского солдата, который получил ранение. «Мне понравилось, как ты вел себя там, Бреннан, поэтому ты возьмешь на себя его обязанности и получишь соответствующую временную должность», заявил вежливый полковник Бритайс.
«Сэр, да, сэр», ответил Бреннан, поборов порыв отдать честь своему командиру — то, что не принято было делать в полевой обстановке.
Полковник Бритайс встретился взглядом с юношей. «Не облажайся», сказал он, а затем отпустил новоиспеченного капрала.
«А вот что „Ясные Очи“ мне не сказал — так это то, как много у меня будет возможностей поступить именно так!», с горечью подумал Бреннан.
«Капрал», сказал Такер Гайсон, прервав его размышления. «Что нам делать?»
Бреннан все никак не мог на что-то решиться. Но спасение пришло из совершенно неожиданного источника.
Двери лифта на вышке, к которой крепилась грузовая кабина дирижабля, раздвинулись. Внутри стальной клетки стояли две девушки.
«Заходите, солдатики», сказала Робин Холлидей с улыбкой, жестом пригласив их садиться в лифт.
«Да», подхватила Шелли Таунсенд. «Мы улетаем отсюда».
«Вау!», выпалил Джим Сирелли, который много времени проводил у телевизора. «Вы же Робин Холлидей… Ничего себе! Я ваш большой поклонник».
«Садитесь в лифт, и я дам вам автограф», усмехнулась она, взяв его за руку.