Годзилла на краю света
Шрифт:
Лина с удивлением осознала, что она несколько успокаивалась, зная, что мир рушится. Она чувствовала себя странно свободной. Внезапно ей становилось безразлично, будет ли работать ее микропроцессор или нет — и какая из компаний «Intel», «Apple» или «IBM» предложит ей больше денег за авторские права на разработанный ею процесс его создания. Осознание того, что она не в силах ничего сделать, замкнута, как в ловушке, на борту дирижабля, который, вероятно, движется к неминуемой гибели, в конечном итоге ее успокаивало.
Свободная от призраков своего прошлого и воспоминаний о своем отце — компьютерном гение, который умер два года назад, еще до того, как Лина добилась успеха — Лина вместе с другими стала пытаться разгадать загадки бумаг Александра Кеммеринга.
Но пока она с трудом продиралась сквозь малопонятные ссылки на всё, начиная с Библии и заканчивая индуистскими священными текстами с труднопроизносимыми именами и названиями, Лина не могла не задуматься о Зои Кеммеринг. Дочь пропавшего гения почти не упоминалась в этих журналах — упоминалась она лишь когда обнаруживала какой-то необъясненный факт, или же когда прибиралась в лаборатории, или же помогала разбить лагерь. Мертвый археолог, казалось, использовал свою дочь в качестве своей бесплатной помощницы, окружив ее со всех сторон своими теориями и научными поисками.
Однажды, в третьем журнале, Кеммеринг отозвался о своей дочери как о гение. Лина подозревала, что это случилось лишь потому, что она верила в выдвигавшиеся им теории.
По какой-то причине Лина Симс ощутила некую связь с пропавшей девушкой, которая, несомненно, была мертва. Александр Каммеринг таскал за собой свою дочь по всему свету, заставляя ее жить лишь его собственными навязчивыми идеями. Возможно, Лина поняла, задумавшись в какой-то момент о самой себе, что ее ситуация была почти такой же, как у Зои Кеммеринг. Отец Лины нещадно на нее давил, обучая ее основам внутренней работы компьютеров, когда она была еще совсем ребенком.
Лина боготворила своего отца. Она часто благодарила его за эту помощь, когда она делала какое-то свое открытие или добивалась чего-то. Иногда, в начале переговоров с производителями процессоров, Лина говорила о своей новой микросхеме как о «нашем изобретении» и о чем-то, что они «вместе придумали», имея в виду помощь своего покойного отца в своих исследованиях.
Наконец, один из юристов Лины отвел ее в сторону и попросил ее прекратить использовать множественное число. «Эти типы, воспитанные в корпоративном духе, будут думать, Лина, что ты не в состоянии с этим справиться. Они подумают, что это была идея твоего отца, а не твоя».
Лина понимала его доводы, но ей пришлось преодолевать саму себя, чтобы не использовать множественное число, когда речь заходила о «ее» новой разработке.
Когда глаза ее закрылись, и она откинулась на подушку, Лине задалась вопросом, чувствовала ли то же самое Зои по отношению к своему отцу…
Глава — 14
ОГОНЬ И ДОЖДЬ
Вторник, 19 декабря 2000 г., 15:25, на борту «Дестини Эксплорер», у побережья центральной части Чили.
«Мы приближаемся к Консепсьону», объявил находившимся на мостике капитан Долан. «Мы будем над городом минут через сорок».
Это не стало откровением для людей на мостике — уже в течение часа им был отчетливо виден дым, поднимавшийся над городом. Несмотря на свое красивое и святое имя [6] , в Консепсьоне дела обстояли так же, как и в других городах, над которыми они пролетали.
Когда они приблизились к этому чилийскому мегаполису с населением в 300 000 человек, все на мостике почувствовали напряжение, вспомнив то, что произошло с ними у Сантьяго двумя днями ранее.
6
Имеется в виду полное значение имени города при его основании — «Непорочное Зачатие Пресвятой Девы», где «Консепсьон» по-испански — «Зачатие».
Как и почти все другие прибрежные города, мимо которых они пролетали после отключения всех видов связи, город Сантьяго раздирали войны и гражданские беспорядки.
Но, к несчастью для них, столица Чили в то же время являлась запланированной остановкой «Дестини Эксплорера» для дозаправки топливом и продуктами. Договоренности о том, чтобы дирижабль получил там пищу и воду, были достигнуты еще несколько недель назад. Сейчас у них не было проблем с запасами основных продуктов питания: ведь на борт корабля было загружено довольно много запасов сухого пайка — блюд, готовых к употреблению — способных прокормить втрое большее число людей по сравнению с находившимися на борту, на нескольких месяцев вперед. Но «Дестини Эксплорер» нуждался в топливе.
Нефтяная компания «Петрамко» пообещала доставить топливо на нефтебазу, находившуюся за чертой города Сантьяго. Хотя дальность полета супер-эффективных турбореактивных двигателей «Эксплорера» была просто феноменальной, а в топливных баках «Эксплорера» имелись тысячи галлонов авиатоплива, без остановки в Сантьяго они могли лишь добраться до Антарктиды, но не вернуться обратно.
И если они столкнутся на своем пути с какими-либо препятствиями, например, с суровыми погодными условиями или стоковыми ветрами, которые были способны сбить их с курса, то вся операция будет поставлена под угрозу.
Когда они подошли к Сантьяго, Долан, Шелли и капрал Бреннан усомнились, мудрым ли поступком станет попытка устроить встречу на топливном складе. Было же очевидно, что практически по всей Южной Америке царил хаос. А без связи никакой возможности выяснить, безопасно ли устраивать там встречу или нет, не было.
Шелли утверждала, что если бы это было возможно, ее отец нашел бы способ прибыть на эту встречу. И даже в данный момент, полагала она с надеждой, он может находиться уже на этой заправочной станции и ждать их там. Шону Бреннану понравилась эта идея. Если Саймон Таунсенд там, тогда и полковник Бритайс со своими людьми тоже, наверное, окажется там. И Шон сможет передать командование офицеру.
Однако Шон вынужден был оставаться реалистом. Тот хаос, который они наблюдали собственными глазами с дирижабля, ясно давал понять, что ехать через всю Южную Америку, скорее всего, невероятно опасно. Поездка по суше вообще была невозможна, а путешествовать по воздуху было рискованно из-за внезапно возникшей враждебности и даже военных действий между государствами или же из-за гражданских беспорядков.
За последние несколько дней дирижабль уже трижды чуть было не подвергся атаке самолетами-истребителями. Сначала к ним пристал чилийский истребитель «Мираж».
А затем и другой самолет, находившийся, правда, на значительном от них расстоянии, из-за чего невозможно было его точно идентифицировать, но Долан мог покляться, что это был британский Харриер.
В третий раз на них вообще напали.
Самолет А-37А «Стрекоза» без опознавательных знаков открыл по ним огонь из пулеметов. Джонни Рокко поднялся на крышу корпуса дирижабля, где двумя днями ранее он установил зенитную ракету «Стингер». Рокко прицелился и выстрелил.
Ракета пересеклась с выхлопной трубой «Стрекозы», когда та шла на второй заход. Самолет взорвался расширяющейся огненной вспышкой и развалился на части, и горящие его обломки упали в Тихий океан.