Чтение онлайн

Он бесился, так как понимал, что попал в хитро расставленный тёмной силой капкан, из которого уже не выбраться. Жадно пил вино, злясь на тех светлых душой и телом людей, которые непременно есть в мире, кто не поддался на яркую наживку греха, кто нашёл в себе волю противостоять соблазнам. Ему было жалко себя, и сейчас больше всего хотелось спрятаться в тёплом болоте греха, наполненном развращёнными людьми, беспрекословно потакающих его низменным желаниям. Страшно и непривычно неуютно стало королю, покинутому всеми, от давящего ощущения одиночества. Ненависть ко всему миру постепенно заполоняла его отравленный алкоголем мозг. Внезапно пьяному рассудку безумно захотелось, чтобы не только он, но и все вокруг оказались грешными, испорченными, грязными, как он.

С трудом сдерживая всё нарастающую раздражительность, граничащую со жгучим желанием причинять боль любому, кто даст для этого хоть малейший повод, он громко позвал дю Барри и приказал немедленно доставить ему ту самую девушку, что была у него утром.

И вскоре заплаканная дрожащая Элис вновь стояла перед пьяным, наполненном злобой стариком. Она не замечала роскоши помещения, в котором находилась, не чувствовала согревающего тепла пламени камина, её буквально трясло от пережитых событий, случившихся с момента её похищения, тело предательски лихорадило. Элис не понимала, почему Господь так рассердился на неё, за что уготовил наказание, чем она провинилась перед Ним.

Где-то далеко-далеко, в маленьком домике на окраине небольшого городка Локронан, расположенного на севере Франции, остались любимые мама с папой, которые ничего не знают о её страшной судьбе и, наверное, сбились с ног в поисках единственной дочери. При воспоминаниях о родном доме Элис сразу начинала горько плакать.

Мадам дю Барри сильно ругала и больно била её по щекам за то, что она постоянно плачет и молится. Но от подобного несправедливого и жестокого обращения бедная пленница начинала молиться ещё громче, плакать ещё сильнее, и никакие уговоры и угрозы на неё не действовали.

Элис с самого момента появления на свет росла в любви и заботе. Она была поздним и поэтому очень долгожданным и единственным ребёнком. Как ей рассказывала мама, они с папой много лет посещали церковь Святого Ронана и неустанно молились его мощам с просьбой о ребёночке.

После рождения дочери вся семья, невзирая на погоду, раз в неделю ходила в церковь, расположенную на другом конце города, где родители со слезами искреннего счастья возносили благодарные молитвы святому за чудо рождения Элис.

В тот злосчастный вечер мама внезапно приболела, и папа, ушедший к доктору за лекарством, по какой-то причине задерживался. И хотя Элис очень не хотелось оставлять маму одну, родительница настояла на том, чтобы дочь не нарушала многолетний порядок и – всего лишь раз – одна сходила в церковь помолиться за них всех. Мама боялась, что святой Ронан рассердится, если сегодня никто из семьи не придёт к нему. Торопясь в храм, Элис не могла знать, что за каждым её шагом на протяжении вот уже нескольких последних дней цепко следят внимательные глаза неотрывно следующего за ней по пятам злого человека.

Помолившись и вдоволь наплакавшись от переполнявших её чувств, Элис закуталась потеплее и поспешно вышла из церкви в темноту вечера, сразу попав в объятия мягкой снежной метели.

Торопясь домой, она побежала по протоптанной в снегу тропинке. Миновав главную площадь, нырнула в один из узких переулков с множеством, закрывшихся к тому времени ремесленных лавок. Пробегая мимо серых гранитных домов, она думала лишь о том, вернулся ли уже папа домой, смог ли он правильно объяснить доктору симптомы болезни мамочки, хорошее ли лекарство дал доктор.

Внезапно, когда девушка находилась напротив небольшого низкого дома, которым заканчивался переулок, его дверь резко распахнулась, и чьи-то сильные руки, схватив Элис за худенькие плечи, моментально втащили её внутрь.

Дом принадлежал кожевнику Беленусу по кличке Нелюдимый. После того как много лет назад его жену Агрону, самую красивую женщину городка, ранним утром нашли истерзанной неизвестно кем на ступенях местной церкви, он превратился из весёлого общительного человека в нелюдимого затворника, пугающего своим странным поведением жителей городка.

Иногда люди встречали его бродящим тёмными ночами по пустынным окрестностям города, монотонно бубнящим какие-то непонятные заклинания. Бывало, он, настежь открыв дверь своего дома, с громкими проклятиями огромной метлой выметал невесть откуда взявшиеся там десятки огромных зелёных жаб или стаи противно пищащих летучих мышей. Жители города, случайно повстречав повредившегося умом Беленуса, который к тому же, по мнению большинства, продал свою душу дьяволу, предпочитали обходить его стороной.

Именно в доме этого страшного человека волей злого рока очутилась Элис. Как только она оказалась внутри жилища, Беленус с невероятной скоростью, как паук, моментально опутал её тело крепкими верёвками и заткнул рот грязной тряпкой. От охватившего её ужаса Элис онемела и, не имея возможности издать ни звука, лишь смотрела расширившимися глазами вокруг себя. Лёжа в углу на куче вонючих тряпок, она услышала звук громко хлопнувшей двери и, вглядевшись в полумрак комнаты, увидела две фигуры вошедших с улицы мужчин. Один из них тихим голосом заговорщика обратился к хозяину дома:

– Друг, это точно та девушка, что нам нужна, ты ничего не перепутал?

В ответ послышался грубый голос Беленуса:

– Деньги давай, да проваливайте поскорее. Моя очередь поставлять девственницу теперь только через три года подойдёт, на это время оставьте меня в покое, никого из вас видеть не желаю. А ведьме Мерге передай, что навещу её скоро, дело у меня к ней важное имеется.

По деревянному столу, издавая гулкий звон, запрыгали монеты.

Похитители подняли ничего не понимающую девушку с пола, торопливо вынесли из дома и бросили в старую карету, запряжённую храпящими лошадьми. Послышались удары кнута, и карета, прыгая по ухабам и скрипя рассохшимися досками, рванула вперёд, унося невинную жертву в тёмный мрак ночи.

Бандиты торопились, лишь изредка совершая остановки в домах доверенных людей. С Элис за всё время пути они не обмолвились ни единым словом, лишь раз в сутки один из них, подавая ей воды и кусок хлеба, грубо приказывал: «Ешь». Девушка, не имевшая никакого желания брать пищу из грязных рук разбойника, попыталась отказаться от еды, и тогда он, зыркнув мутным взглядом из-под лохматых бровей, тихо рыкнул: «Не будешь есть, убью и скормлю труп твой воронам, чертовка». Элис решила не испытывать его терпение и, опасаясь за свою жизнь, принялась жевать чёрствый, обильно смоченный горькими слезами кусок ржаного хлеба.