Чтение онлайн

– Да я не в том смысле… Может не дать денег. Одно дело – бедняжка жена, запуталась в какой-то истории, надо выручать; другое дело – бросившая его жена грозит скандалом… Но попробовать надо.

– Надо, надо! Правильно ты говоришь: запуталась! Пусть скажет, что запуталась и что может выйти скандал – двух зайцев разом! Он ее, бедняжку, пожалеет… Даже на самом деле хорошо, что она ему такое письмо оставила – гарантия, что он ее не ищет, что милиция по следу не идет. Так у нас есть время в запасе. Покупатели-то только в воскресенье вечером придут…

– Аля! – позвала она. – Спустись!

– Ты меня отвезешь в Москву? – с надеждой спросила Аля, спустившись по лестнице.

– Обязательно. Как только ты купишь нам бриллианты.

– Ты снова за свое? Я же тебе объяснила, Марго! Это никак невоз…

– Не тараторь! Это ничего не меняет. Слушай сюда: ты звонишь и настаиваешь, чтобы муж тебе перевел деньги. Даешь ему понять, что ты запуталась в одной неприятной истории. Намекаешь ему на возможный скандал. Он, может, захочет тебя вернуть такой ценой. А если нет – скандала испугается. Впрочем, мы это все уже обсуждали. Звони.

– Но, Марго, как ты не понимаешь…

– Звони, я сказала!

– Я не могу этого сделать…

– Я тебя не спрашиваю, можешь ты или не можешь! – заорала Марго. – Я тебе говорю: звони! И молча!

– Вряд ли сумею молча позвонить… – попыталась пошутить Аля.

– Та-ак, еще одно слово, и я тебя… – задохнулась Марго, – и я… – выкрикивала она, не находя слов, должных обозначить расправу за ослушание, – и я!.. Я сама позвоню Алексу и расскажу ему эту чудненькую историю о баночке маринованных грибов! – выпалила она.

Алина едва не подскочила. Она бросила взгляд на Филиппа: как же Марго могла при нем!.. Филипп смотрел в окно со своим обычным угрюмо-непроницаемым видом. Казалось, он даже не обратил внимания на слова Марго.

Марго пристально вглядывалась в ее лицо, пытаясь вычитать реакцию на свои слова.

– Ты… Ты не сделаешь этого!

Марго довольно усмехнулась.

– Сделаю. Если ты не сделаешь того, что тебе велели.

– Но ведь я же тебе объяснила – я ушла от мужа! Какая мне разница теперь, что он обо мне подумает!

– Разница, разница, – заверила ее Марго. – Ушла ты там или что – ты не захочешь, ведь правда же, чтобы он знал такую правду о тебе?

– Ты гадкая, Марго. Я никогда не думала, что ты…

– Вот уж в чем точно нет никакой разницы, так это что ты думала и чего ты не думала. Даю тебе две минуты. Если ты не звонишь Алексу – ему звоню я.

И Марго демонстративно уставилась на циферблат наручных часов.

Мысли лихорадочно прокручивались в голове Алины. Если Марго позвонит и Алекс все узнает… То Марго уже точно ничего от Алины не добьется! В самом деле, таким звонком она лишится основания для шантажа. А им нужны деньги! Заварив кашу, они уже не отступятся. Если бы Аля не была здесь, а они просто сидели бы вчетвером, обсуждая свой дилетантский план похищения и выжимания из нее денег, то можно было бы и передумать… Но теперь, когда полдела сделано и Аля похищена, когда деньги уже маячат, а бриллианты сверкают в глазах, и покупатели придут в воскресенье – нет, теперь они будут всеми средствами (всеми – это какими еще? – передернулась Аля) добиваться от нее денег…

Из чего следует, что Марго блефует. Не будет она звонить Алексу. И рассказывать ее ужасный секрет не станет. Это просто-напросто не в ее интересах.

– Две минуты истекли. Звони.

– Нет.

– То есть как это?! – задохнулась от злости Марго. Алине показалось, что бывшая подруга сейчас ее ударит.

– Вот так: нет. Иди и звони моему мужу. А меня отвези в Москву – после твоего звонка, как ты понимаешь, никакие просьбы к Алексу с моей стороны невозможны.

Марго сильно пихнула ее в спину, подтолкнув к лестнице, и прошипела:

– Убирайся наверх, пока я тебя не пришибла!

Алина спокойно поднялась наверх.

– И дверцу прикрой, шалава!

– Маринованные грибы – это те, которыми отравился ее дядя? – тихо спросил Филипп.

– Да… – рассеянно отозвалась Марго.

– И что… это Аля?

– Тебя это не касается.

Некоторое время они молчали. Филипп хмуро и сосредоточенно обдумывал что-то. Марго тоже. Наконец Филипп нарушил тишину:

– Что будем делать, Марго?

– Ты прав, она изменилась, сволота!.. Не пойму, откуда и характер прорезался – такая всегда бесхребетная дура была… Я тебе ее оставляю уламывать.

– Ты уходишь?

– Да, не надо перед соседями светиться.

– А если – если она будет отказываться? Может, ты лучше останешься? А то я один ни за что не ручаюсь…

– Ну-ну, не скромничай, – с кокетливым ехидством возразила Марго. – Ты один куда лучше справишься! Приласкай ее – ласками от женщины можно многого добиться… – Марго, склонив голову к плечу, смотрела на Филиппа весьма двусмысленно. – Может, она еще не совсем тебя забыла… – словно размышляя вслух, проговаривала она, слегка растягивая слова. – Тем более если она собралась от мужа уходить…

У Филиппа сверкнули глаза. Марго, пряча довольную улыбку, добавила строго:

– Только смотри, без глупостей! Ты, конечно, припугни ее немножко. Но немножко, Фил! Не увлекайся. А то я тебя знаю… Надо, чтобы, когда она домой пойдет, у нее картинка была хорошая!

У Филиппа начало наливаться кровью лицо. Марго, внимательно глянув на него, сказала вдруг хлопотливо:

– Кстати! Если она и вправду от мужа ушла, мы ее можем в долю взять. Подай ей идею… Пусть тогда не пятьсот, а шестьсот тысяч просит!

И, окатив Филиппа своим искусственно-заливистым смехом, она покинула дом.

На стук двери Аля высунулась сверху:

– Марго! Марго, постой! Отвези меня в Москву! Я ведь вам теперь не нужна! Марго!.. – По лестнице поднимался ей навстречу Филипп. Он улыбался.

– Куда это ты собралась, моя маленькая? В Москву?

Аля отступила назад.

– И что ты там будешь делать, в Москве? Куда ты пойдешь? В этот раз небось не успела квартирку снять, а, малышка? – слащаво сюсюкал он, но глаза его угрожали. – Побудь со мной немножко, детка, тебе все равно торопиться некуда, никто тебя не ждет, раз ты старичка своего бросила, никто тебя не ищет…

Забравшись к ней на чердак, Филипп аккуратно прикрыл дверцу люка за собой. Алина отступила к окну.

– А мы ведь с тобой четыре года не виделись, не так ли? Даже побольше будет, а? – И он вдруг резко сменил тон: – Соскучилась по мне? Ну, отвечай, соскучилась?

Он схватил ее за руку, дернул резко на себя, и Аля с размаху невольно прижалась к нему всем телом.

Она замерла. Знакомый запах, который всегда вызывал в ней желание. Или тело вызывало в ней желание, а запах был спутник, знак этого желания? Или эта властная манера брать ее в свои объятия, вжимать свое тело в нее…