Голая королева
Шрифт:
Тогда…
Спросить у этой девочки, которую она уморила своими примерками, есть ли у них в магазине второй выход?
Как она на нее посмотрит, что о ней подумает?
Не имеет значения. Нужно от него ускользнуть, вот что главное.
– Извините, девушка… В вашем магазине есть другой выход, кроме этого?
Девушка вытаращила глаза. Она не поняла вопроса, извините?
– Выход еще один есть? – нетерпеливо повторила Лина.
– Да…
Слава богу, повезло.
– Где?
– Я не поняла, вы хотите выйти через другой выход?
– Да, да!
– Подождите, я вам сейчас нашего директора позову…
– Не надо мне директора, мне выйти нужно!
– Но ведь тут есть выход, вот он. – Девушка указала ей на дверь, будто Лина была слепая или полоумная – не видеть обычной двери.
– Мне другой нужен, понимаете?
– Но я не знаю… это не положено, у нас там склады… Я вам сейчас нашего директора позову…
О, она ее сейчас просто растерзает, эту девицу!
– Послушайте, девушка, поймите, я не случайно прошу вас об этом! Там, на улице, один… мой поклонник, с которым я категорически не хочу встречаться, понимаете? Он ждет меня на улице возле магазина, он меня увидел в магазине и теперь ждет, понимаете? А я не хочу его видеть, не хочу с ним разговаривать… Не хочу с ним выяснять отношения, понимаете?
Дошло наконец! Продавщица сочувствующе и заинтригованно улыбнулась: ох, какая история, она ей сразу показалась чересчур экстравагантной, эта покупательница! Какая история у них, в их магазине!
– Пойдемте, сюда, налево, – шептала она возбужденно, как будто ее могли слышать на улице, – вот в эту дверь.
Лина, поглядывая на витрину и прячась за стойками, проследовала в указанном направлении.
– Видите этот небольшой коридорчик, – шептала срывающимся голосом продавщица, раскрывая перед ней дверь, – идите по нему прямо, потом свернете налево…
Она вдруг замолчала, и у нее сделалось расстроенное лицо:
– Да, но второй выход ведет на ту же улицу!
Ах, черт! Ну что же делать?!
Лина осторожно приблизилась к витрине сбоку и стала внимательно просматривать тротуар. Мужа нигде не было видно. Может, ушел? Нет, с какой стати! Он знает, что она здесь, он ждет, когда она выйдет, он ее стережет: не за тем он ее выследил, чтобы спокойно уйти теперь…
Позвонить Андрюше на работу? Сказать: приезжай, забери меня отсюда, а то тут мой муж меня стережет?
Некуда. Некуда ему звонить. У нее ни одного номера телефона нет, Андрей ведь по разным издательствам мотается, на месте не сидит, его рабочее место – дома…
У магазина остановилось такси, распахнулась дверца. Пожилая женщина расплачивалась с водителем.
Лина ринулась к дверям. Женщина не успела еще прикрыть дверцу, как Лина рухнула в машину и крикнула ошарашенному шоферу:
– Трогайте! Быстро!
Спасена! Машина резво отъехала от тротуара, и позади нее остались открытые рты потрясенных наблюдателей. Мужа, однако, как ни высматривала Лина в быстро удаляющейся ретроспективе, она так и не увидела…
Не могло же ей показаться?!
Расплатившись с водителем на ходу, она бегом вбежала в подъезд, домчалась, задыхаясь, на верхний этаж, влетела в квартиру, закрылась на все замки, перевела дух и только тут заметила, что пояс, который она примеряла, остался на ней. Она за него так и не заплатила…
Глава 37
Как бы ни убеждал себя Кис, что появление Филиппа у дома Алины нереально, самоубийственно и абсолютно невозможно, он все же продолжал свою работу – просто потому, что не любил странности и желал их прояснить. И потому, не обнаружив искомого парня среди жильцов указанного Алексом подъезда, он принялся разыскивать среди местной детворы мальчонку, которого Алекс обозначил как «братишку».
Ему повезло: в крикливой стайке мальчишек, возвращавшихся из школы, он почти сразу попал на семилетнего малыша, который вспомнил дяденьку в черных очках. Разумеется, никаких родственных связей с «дяденькой» малыш не имел, зато припомнил, как дяденька дал конфету и спрашивал, не видал ли он тут по соседству девушку со светлыми волосами…
Но девушки с любыми волосами были для ребенка «тетеньками» и в зону его внимания не вписывались, так что вкусная конфетка осталась неотработанной.
Кис тоже дал конфетку – его-то конфетку мальчишка заслужил! – и пошел восвояси крайне озабоченный.
Разумеется, девушек со светлыми волосами в России много… И не один Филипп по ним вздыхает…
А все же в том парне в очках и кепи все больше проступал Филипп, и Кису это решительно не нравилось. Чего ему тут занадобилось? Чего вынюхивает-выслеживает?
Ну, положим, выследил. Как выследил? Очень просто: проследил за Алексом от работы до дома. Ладно, увидел: Алина живет с Алексом. Узнал, удовлетворился и убрался обратно – куда-то туда, где он скрывается от милиции, – порадовавшись за ближнего?
Как бы не так! Это не из его биографии. Он, ревнивец и собственник, – он за ближнего не порадуется, особенно если этот ближний в лице Алины принадлежит другому.
Ладно, допустим. Предположим, что, увидев Алину с Алексом, он вовсе не порадовался. Он, скажем, разозлился. И даже скажем так: пришел в бешенство. А дальше-то что? Зачем ему продолжать выслеживать их? На что он рассчитывает?
Уговорить Алину вернуться к нему?
Или – убить Алекса?..
Или – убить Алину…
Бред, бред, бред! Если бы он хотел убить кого-то из них – уже бы убил. Времени для этого у него было предостаточно.
Значит, Филипп – если, конечно, мы допускаем, что это все-таки он там слонялся, – ждет чего-то другого. Возможности поговорить с Алиной… А может, уже говорил? Пытался убедить бросить Алекса и вернуться к нему? Угрожал?
Но если бы он к ней подходил, Алина бы сказала Алексу, а Алекс – ему! А ему никто ничего… Или она скрыла? Нет смысла. Она Филиппа не помнит. У нее нет никаких причин что-либо скрывать. Напротив, если бы он сунулся к ней, то наверняка бы напугал – и она бы обязательно сказала Алексу…