Чтение онлайн

— Значит, ты теперь сказительница племени Осаге? — спросил Волк.

— Если это так, то я впервые об этом слышу.

Волк поднял руки.

— Прежде, чем вы разойдетесь, надо решить один вопрос.

Скай поняла, что настал момент решения вопроса о съемках.

— Утреннее Небо попросила разрешения сфотографировать пау-вау, — заявил Волк.

— Она твоя жена. Что ты сам думаешь, Крадущийся За Добычей Волк? — спросил Золотой Початок.

— Я считаю, что решать должен род.

Скай почувствовала, что кто-то дергает ее за рукав.

— Ты меня снимешь, Утреннее Небо? — спросила девочка с серьезным лицом.

— Если мне разрешит род, — подмигнула Скай, и девочка пропала в темноте.

— А меня? — спросил один из мальчиков.

Тита встала позади Волка.

— Мы с детьми одобряем.

— Это не религиозное собрание, — сказал Золотой Початок. — Это семейное пау-вау. Мы можем делать все, что захотим. Я бы сказал, что Утреннее Небо может снимать. Конечно, мне бы хотелось иметь фотографию своего сына.

— У тебя она уже считай, есть, — крикнула Скай, пытаясь перекричать толпу. — Я тебе отправлю фотографию, как только она будет готова.

Никто не возразил.

Волк заметил, что ожидание сменилось на лице Скай выражением удовлетворения. Дети веселились при одной мысли о том, что их сфотографируют. Съемки, возможно, к добру. И уж, конечно, ничему не повредят.

— Похоже, завтра ты сможешь поработать камерой.

— По-видимому, да. — Она чуть подвинула спящего ребенка, повернув его так, чтобы Волк увидел его лицо. — Разве он не великолепный сюжет?

— Сойдет, — согласился Волк.

— Мне страшно нравятся его волосы. У тебя были такие же волосы, когда ты был ребенком?

Волк пожал плечами.

— Такие же, — сказала Тита. — Плотные и черные, как вороново крыло. Он был очень красивый, — с гордостью проговорила Тита, показывая на Волка.

Щеки его ощутили жар. Должно быть, от костра, подумал Волк. Ни один Осаге не покраснеет, если ему напомнят, что он был красивым ребенком.

Тита приняла на руки спящего младенца. Скай какое-то мгновение колебалась. Волк видел, как на Скай надвигалась мрачная реальность, а улыбка ее стала гаснуть. На миг Волк даже подумал, что она способна убежать в темноту вместе с ребенком. Рука ее дрожала, когда кончики ее пальцев прошлись по волосам Маленького Волка.

— Приятных снов, — прошептала она, передавая Маленького Волка Тите.

Если у Скай и были болезненные сожаления по поводу ребенка, возвращенного Тите, то она не показала и виду. Волк хотел сказать ей, как он ею гордится, причем не только сегодня, но и всегда. Она великолепно вписалась в круг его двоюродных братьев из племени Осаге. Но слова похвалы смешивались у него в голове с горечью ощущений.

До этого он только иногда представлял себе, как выглядела бы Скай с ребенком на руках. С их ребенком. Но он не думал, как будет смотреться Скай с Маленьким Волком у вечернего костра.

Волк взял Скай за руку, и они направились в темноту, в сторону своего типи. Рука у нее была теплой, а кожа мягкой, какой она всегда ему вспоминалась. И когда они дошли до центрального типи, он приподнял для нее одеяло.

Входя внутрь, Скай споткнулась.

Волк схватил ее за локоть и дал ей твердо встать на ноги прежде, чем отпустил.

— Ты в порядке?

— Со мной все хорошо. — Нижняя губа ее подрагивала, но голос был крепок, как мореный дуб.

Его опять наполнила гордость за нее. Сегодня они прошли полный круг. В глазах у нее он увидел покой. Возможно, теперь все можно будет начать сначала, без оглядки на смерть ее отца и их Фэйт.

— Дети нам не принадлежат, верно? — проговорила она.

В животе у него встал ком, точно его лягнул могучий клайдсдэйл.

— Нам их дают напрокат. Иногда на очень короткий срок.

— Но этот миг может растянуться на всю жизнь. — Она прильнула к его груди. — Обнимешь меня?

Он нежно взял ее в объятия. Догадывалась ли она, как долго он ждал, когда он ей понадобится? Когда ей захочется его позвать?

— Мне было очень хорошо, пока… пока… — Спина у нее словно окостенела.

— Пока тебе не пришлось отдать Маленького Волка Тите.

Скай кивнула, уткнувшись ему в грудь.

— Мои руки показались мне такими легкими. Такими бесполезными. — Она попыталась их поднять, но они безвольно повисли. — Я… я не держала в руках ребенка с тех пор, когда я в последний раз держала Фэйт.

Руки ее поднялись как раз тогда, когда им захотелось — нет, понадобилось, — вновь ощутить себя полезными. Они обвились вокруг него, легли ему на талию. Он ждал, пока она не наполнит им свои пустые руки.

Он прижимал ее все ближе, как ради нее, так и ради себя самого. Если бы он только мог выдавить последние остатки боли у нее из сердца! Он бы с радостью принял на себя втрое большую боль, если бы только это было возможно.

— Когда я вернулся из парной и увидел там тебя, — проговорил он, — то на мгновение подумал…

— Ты подумал, что я держу нашего ребенка. Нашу Фэйт.

— Да, ты и ребенок так хорошо смотрелись вместе. Я тебе когда-нибудь говорил, как я тобой горжусь? Тем, что ты моя жена?

— Да, — прошептала она. — Мне об этом сказало твое сердце, когда я увидела, как ты стоишь и смотришь на меня.

В течение долгого времени никто из них не проронил ни слова. Они стояли, прильнув друг к другу, прислушиваясь к потрескиванию огня в очаге.

— Спи рядом со мной сегодня, Скай.

Безо всяких возражений она скинула розовую «водолазку». Затем переступила через джинсы.

Он хотел дотянуться до одеяла. Но вместо этого рука его запуталась в пряжке ремня, как незадачливая бабочка в паутине. Глаза его застыли, разглядывая белый кружевной лифчик и легкие штанишки. Кружева лифчика ниспадали на очерченные кожей ребра.

Его мужское естество мигом это заметило. Он почувствовал немедленную реакцию. Боль ее долгого отсутствия. Необходимость тотчас же оказаться с нею. «Вниз, пони!»

Она улыбнулась и скинула мокасины. Она даже не представляла себе, до чего же она красива. Как при свете очага ее волосы приобретают пламенно-золотой цвет. А ее кожа, обнаженная полоска между лифчиком и штанишками… нет, он не будет думать о ее коже. О том, какая она мягкая. О том, как она сладка на вкус. Наконец, он оторвал пальцы от ремня и потянулся за одеялом.