Чтение онлайн

— Ну, это далеко от моих помыслов, — с обидой в голосе сказал Голд. — Я не умею печатать.

— Да нет же, не таким секретарем, — Ральф рассмеялся. — Я имею в виду, — он никак не мог подыскать нужное слово, — как же это называется? Кабинет. Тебе не придется печатать или стенографировать. У тебя для этого будут девочки, вроде Пылинки, Песчинки и Соринки. Хочешь быть членом кабинета?

Голд был более чем утешен.

— Ральф, это и в самом деле возможно?

— А почему нет? — был ответ Ральфа. — Хотя, может быть, тебе придется начать с ИО.

— ИО?

— ИО это, кажется, чуть повыше помощника и заместителя, но это еще и не полный член кабинета. Если только не наоборот. Теперь в этом, по-моему, никто толком не разбирается.

— И я мог бы начать с ИО секретаря?

— В Вашингтоне, Брюс, люди растут быстро и не могут упасть очень низко. Как насчет секретаря по вопросам занятости?

Голд, почувствовав себя увереннее, намеренно помедлил перед отказом:

— Пожалуй, нет.

— Не могу сказать, что осуждаю тебя. А как насчет секретаря по внутренним делам?

— Ну, это что-то уж очень темное.

— Кажется, они работают с угольными шахтами. Транспорт?

Голд скорчил гримасу.

— Там работать нужно.

— Коммерция?

— Это что-то вроде торговли вразнос.

— Ты демонстрируешь отличную способность оценочных суждений. Как насчет представителя в ООН?

— Не смеши меня.

— А что ты думаешь о министре финансов?

Голд навострил уши.

— А ты что думаешь?

— Звучит красивее всего остального.

— А что мне придется делать?

— Я, наверно, смогу разузнать. Гаррис Розенблатт должен быть в курсе. Они в основном очень богатые и, кажется, любят считать деньги.

— Я тоже люблю считать деньги.

— Но они знают, как это делать.

Голд с сожалением отклонил это предложение.

— Думаю, я буду себя там неловко чувствовать. Я считаюсь чем-то вроде пацифиста и радикального реформатора.

— Но консервативного радикального реформатора, — напомнил Ральф.

— Абсолютно верно.

— Представь, какая была бы благодать иметь тебя в министерстве обороны.

На Голда нашло вдохновение.

— Как насчет министра обороны?

— Неплохо, Брюс. В особенности для пацифиста.

— Но я пацифист только в мирные времена.

— Мы это запишем, — Ральф сделал добавление к своему списку. — Потом есть еще директора ФБР и ЦРУ.

— А мне нужно будет носить пистолет?

Ральф не был в этом уверен и потому сделал себе еще одну пометку для памяти.

— Это все неплохие места, Брюс. Человек с твоим умением ориентироваться в обстановке, вероятно, сможет проталкивать свое имя в газеты не реже государственного секретаря.

— А как насчет государственного секретаря?

— Неплохая мысль, — сказал Ральф.

— Мне там придется что-нибудь делать?

— Абсолютно ничего, — ответил Ральф; казалось, его удивила даже сама мысль об этом. — В правительстве, Брюс, опыт не в счет, а знания не играют роли. Если и можно что использовать из прошлых уроков, так это единственный: хватай то, что тебе нравится, когда подворачивается случай.

Голд расстроено спросил:

— А хорошо ли это для общества?

— Для общества все плохо, Брюс. Я думал, ты это знаешь. Ты намекнул на это в своей последней работе. А теперь, Брюс, — смущенно продолжал Ральф, — я должен быть откровенным. Может быть, тебе придется обзавестись женой получше.

— Чем Белл? — Настроение у Голда поднялось.

— Извини. — Ральф говорил официальным тоном. — Белл подошла бы для сельского хозяйства или вопросов занятости. Но что касается государственного секретаря или министра обороны…

— Мы с Белл уже не близки, — доверительно сказал Голд.

— Рад это слышать, — сказал Ральф. — На сей раз попробуй кого-нибудь повыше. Ты ведь знаешь, что ты низенький. Высокая жена добавила бы тебе весу.

— А я не буду казаться еще ниже, если у меня будет высокая жена? — спросил Голд.

— Нет, — сказал Ральф. — Ты ее будешь делать выше. А это добавит тебе весу, отчего она будет казаться ниже. Андреа Коновер идеально подошла бы для этого.

— Я ее увижу сегодня. А ее роста достаточно?

— О, вполне. А ее отец — дипломат на излете карьеры. Он купается в деньгах и у него наилучшие связи. Сделай ей предложение.

— Сегодня? — Голд сконфуженно рассмеялся. — Я не видел ее семь лет.

— Ну и что? — ответный смешок Ральфа прозвучал одобряюще. — Ты всегда можешь получить развод. Андреа занимает важный пост в Комиссии, контролирующей расходы правительства. Из-за нее мы больше не можем звонить по личным делам. Знаешь, Брюс, — Голд поднялся вслед Ральфом, — сейчас у нас начались наши золотые денечки — мы вступили в возраст, который нравится всем женщинам от шестнадцати до шестидесяти пяти. Надеюсь, ты не упускаешь возможностей. Многие из женщин падки на твой тип.

— Мой тип? — Все эйфорические потоки в жилах Голда мгновенно застыли.

— Да, — сказал Ральф.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь «мой тип»? — спросил Голд Ральфа.

— Тот тип, к которому ты принадлежишь, Брюс. А что?

— В отличие от каких других типов, Ральф?

— От тех, к которым ты не принадлежишь, Брюс. А почему ты спрашиваешь?

— Да так, — сказал Голд, а потом решил с головой нырнуть в эту мутную лужу. — Либерман думает, что ты антисемит.

Ральф был поражен.

— Я? — Голос его звучал обиженно и удивленно. — Брюс, я бы чувствовал себя ужасно, если бы думал, что когда-то сказал или сделал что-нибудь, отчего у тебя могло сложиться такое впечатление.

Ральф говорил искренне, и Голд почувствовал раскаяние.

— Ты ничего такого не говорил и не делал, Ральф. Извини, что я поднял эту тему.

— Спасибо, Брюс. — Ральф успокоился, и его красивое лицо засветилось милой улыбкой. — Слушай, я же списывал у тебя работы в Колумбии. Благодаря тебе я закончил курс. Но я и правда считал Либермана не очень-то приятным человеком.

— И ты был прав, — рассмеялся Голд. — Я ведь знаю его всю жизнь.

Напряжение спало. Ральф сказал:

— Дай-ка я отнесу эти заметки Пылинке, пусть она их перепечатает. Мы сегодня прошлись по многим вопросам, верно?

Голд не был в этом уверен, но еще никогда в жизни он не испытывал такого оптимизма относительно своего будущего. Он выглянул из окна, бросил взгляд на официальный Вашингтон и на небо. Сквозь застекленную дверь открывалась перспектива служебных помещений, представлявшая собой чисто пасторальную картинку: ряды сборных столов мирно дремавших под рассеянным светом немигающих ртутных ламп, перегородки из прозрачного стекла высотой до плеча, кабинеты не менее фешенебельные, чем у Ральфа, и фантастически согласованное движение работающих людей, которые были совершенно и во всем безупречны. Все женщины были загоревшими и шикарными — ни у одной не было лишнего веса, на мужчинах были пиджаки и галстуки, а на всех брюках непременно присутствовали стрелочки. Если в этом райском саду в каком-то яблочке и сидел червячок, то он ускользнул от циничного взгляда Голда, который всюду умел разглядеть грязь и первые признаки разложения. Голд мог взглянуть на грейпфрут и сказать, зрелый он или нет.