Чтение онлайн

Охранники промолчали, но Яир покосился на Петра.

– Кто-то поменял камень, – сказал Джейкоб.

– Конечно, – ответил Петр. – Не оставлять же дыру.

– Куда делся старый булыжник?

– Наверное, полиция забрала.

– Лейтенант Хрпа хотел осмотреть камень, но тот исчез.

– Не могу ничего сказать.

– Не можете?

– В смысле, не знаю.

Джейкоб посмотрел на Яира, тот сделал несчастное лицо.

– Может, лейтенант его потерял, – сказал Петр.

– Он не похож на растеряху, – возразил Джейкоб.

Петр потер подбородок:

– Всякое бывает.

– Еще я узнал, что чердачная дверь была открыта, – сказал Джейкоб.

– Случается, какие-нибудь умники влезают по пожарной лестнице, – ответил Петр. – Начитались легенд и перебрали пива.

– Влезают – и что дальше?

– Слезают. Там не войти. Дверь заперта изнутри.

– Не боитесь, что кто-нибудь сверзится?

– Мы не в ответе за всякого дурака.

– Да, конечно. Но вы сказали лейтенанту, что дверь открылась от ветра.

– Я так сказал?

– Вы так сказали.

– Что ж, это возможно.

– Вряд ли, если дверь заперта изнутри, – сказал Джейкоб.

Яир был заинтригован.

Насчет его начальника – не поймешь.

Наконец Петр произнес:

– Как правило, заперта.

– Но?

– В ту ночь, я думаю, была открыта.

– Вы думаете, – сказал Джейкоб.

Петр бледно улыбнулся:

– Такая вот скверная привычка.

– Что ж, хорошо. Как вы думаете, кто ее отпер?

Вновь молчание, еще дольше.

– Яир, тебе пора заступать, – сказал Петр.

– Еще рано пока.

Петр не ответил, израильтянин вздохнул и встал.

– В чем дело? – спросил Джейкоб, когда Яир вышел.

– Это он. Голова. Тот самый англичанин. Никаких сомнений.

– Вы не хотели говорить при Яире.

– Зачем его расстраивать.

– Он вроде не слабак.

– Напускное. Есть программа для демобилизованных израильтян. Пару лет их натаскиваем, потом они едут домой. – Петр прищурился: – Сколько вам лет, Джейкоб Лев?

– Тридцать два.

– Вы впервые в Праге.

Джейкоб кивнул.

– Раньше не было желания?

– Времени. И денег.

– И как вам тут?

– Честно? Жутковато.

– Не вам первому.

– Вы не ответили на мой вопрос. Почему чердачная дверь оказалась открыта?

– Наверное, я забыл запереть.

– Вы бывали на чердаке.

– Не раз.

– Я думал, это запрещено.

– Кто-то же должен присматривать.

– У начальника охраны нет других дел?

Петр улыбнулся:

– Громкое название невидной работы.

– Кто еще там бывает?

– Публике вход закрыт.

– Кто, кроме вас, имеет доступ на чердак?

– Никто.

– А ребе?

– Ребе Зиссман здесь служит всего три года. Он даже не просится.

– Сколько надо прослужить, чтобы получить право на вход?

– Больше трех лет.

– А вы часто бываете на чердаке?

– Каждую пятницу.

– Перед шаббатом.

Петр кивнул.

– И всякий раз отпираете дверь?

– Не всякий.

– И что ж тогда?

– Моя забывчивость – всего лишь версия, – сказал Петр.

– Есть другая?

– Туристы.

– Нельзя же все валить на туристов.

– А что такого? – Петр поерзал. – Наверное, в тот день я не запер дверь.

– Это ваш окончательный ответ.

– Да, Джейкоб Лев. Я так думаю.

– А что там наверху? – спросил Джейкоб.

Он думал, Петр усмехнется или негодующе щелкнет языком.

Но охранник встал, звякнув ключами. Из ящика достал фонарик и пристукнул им о стол:

– Пошли.

В коридоре Петр свернул направо, дошел до двери без таблички, отпер ее и щелкнул выключателем. Голубоватые люминесцентные трубки высветили каменную винтовую лестницу, уходившую вниз.

– После вас, – сказал Петр.

– Мы идем на чердак?

– В микву, – ответил Петр. – Всякий, кто восходит, сперва должен омыться.

– Нет, спасибо.

– Без вариантов.

Помешкав, Джейкоб начал спускаться по грубо вытесанным ступеням. В очень влажном воздухе запах грунтовых вод, различимый во всей синагоге, стал сильнее, и теперь в нем преобладал едкий оттенок хлорки. Джейкоб затылком чувствовал охранника, который топал следом. От этого дыбились волоски на загривке. Хороший толчок – и полетишь кубарем. Переломанные ноги, свернутая шея, раздробленный позвоночник.

Лестница привела в облицованный плиткой подвал, оборудованный душевой кабинкой из стеклопластика и раковиной в сосновой тумбочке. Рядом с ширмой из рисовой бумаги стояла корзина с разноцветными полотенцами.

За арочным входом виднелась миква – шестифутовый квадрат мерцающей воды в полу.

– Можем не поспеть к наступлению субботы, – сказал Джейкоб.

– Тем более нечего валандаться, – ответил Петр.

Он взял полотенце и скрылся за ширмой. Тень его, переламываясь и извиваясь, разделась и обмоталась полотенцем. Затем полуголый Петр вышел из-за ширмы, включил душ. Дожидаясь горячей воды, над раковиной обрезал ногти, одноразовой щеткой почистил зубы и прополоскал рот, прихлебывая из бумажного стаканчика. Когда кабинка окуталась паром, он повесил полотенце на крючок и встал под душ, из настенного раздатчика набирая мыло в ладонь. Выглядел он беззащитно – гладкие голени, тощая задница.

Ну хоть стало ясно, что он безоружен.

Мокрый Петр вышел из кабинки и обернулся вокруг себя:

– Нормально?

– Так точно.

Петр прошел к микве, залез в воду и побрел к центру бассейна. Потом глянул на Джейкоба, набрал воздуха и нырнул, став бледным пятном под водной рябью.

Обошелся без пояснений, отметил Джейкоб. Типа, вот ритуальный бассейн. Или, скажем: гляньте, волоски не прилипли? Или: пихните, если не весь окунусь. Обрядовый протокол знает лишь тот, кто получил хорошую религиозную натаску. Для него Джейкоб даже не еврей. В Америке Джейкоб – распространенное имя. Встречается у сторонников епископальной церкви, дзэн-буддистов, сайентологов. Или вот агностиков.

Петр вынырнул, пробыв под водой добрых двадцать секунд.

– Ваш черед, – сказал он, тараща покрасневшие глаза.

Джейкоб кое-как ополоснулся и вышел из душа, суетливо прикрываясь полотенцем. Подошел к микве и ногой попробовал воду: ледяная, зараза.

Отбросив полотенце, шагнул в бассейн. Вмиг дыхание пресеклось, мошонка скукожилась, спасаясь от холода, сердце захолонуло, но он заставил себя присесть на корточки.

Холод объял его, точно одеяние, скроенное по мерке.

Не выдержав, Джейкоб выскочил на свет божий, как новорожденный младенец: красный, озябший, разгневанный.