Чтение онлайн

– Ну?

Она поджала губы:

– Сначала сороковник.

– Я обещал тридцатку.

Женщина улыбнулась, показав все морщины под слоем макияжа:

– Инфляция, что вы хотите.

Джейкоб дал ей двадцать фунтов:

– Остальные потом.

– Ладно. – Женщина сунула деньги в лифчик. – Ваши расспросы о Черецах всем поперек горла.

– Я заметил.

– Реджи девушку укокошил.

– Какую девушку?

– Ее нашли в леске за домом старого Череца.

– Когда это было?

– Лет двадцать пять назад. Бедняжка. Жуть. Звери ее погрызли.

– Значит, Реджи Черец убил девушку, – сказал Джейкоб.

– Лопатой. Она у них служанкой была. Все знают. Но старый Эд тот еще фрукт, не смогли доказать, ля-ля-тополя. Дэнни, тот парень в пабе, он кузен этой Пег.

Двадцать пять лет назад. За год до того, в 1986-м, Реджи получил приз на конкурсе рисунков.

– Бедная миссис Черед, сердце не выдержало. Славная была женщина. Я так думаю, не смогла она жить с этими двумя подонками.

Не прибегая к названиям улиц, но дав ориентиры, женщина объяснила, как проехать к дому Эдвина Череда.

– Не подскажете, как его разговорить? – спросил Джейкоб.

Роль советчицы ей польстила:

– Он вроде любит ириски.

Джейкоб отдал еще двадцать фунтов:

– Удачи за карточным столом.

– Это лишнее, дорогуша. – Купюры отправились в лифчик. – Возьмем талантом.

Ветхая изгородь вокруг имения поведала историю его хозяина: много земли и мало денег. С коробкой ирисок «Теско» в руке, Джейкоб пролез сквозь дыру в заборе.

Дождь прекратился час назад, лужи на щербатом асфальте кишели букашками. Хвати ему дурости, Джейкоб уверовал бы в самозарождение жизни. Древних с их гипотезой можно понять.

Жуков не наблюдалось.

Тем не менее он поспешил миновать подъездную аллею.

Дверной молоток остался в руке. Кое-как прикрепив его на место, Джейкоб обошел дом. Кто-то беспечно не закрыл окна второго этажа. На ветру вздувались и хлопали рваные промокшие шторы.

С кривобокой задней террасы Джейкоб оглядел широкую неухоженную лужайку, окаймленную деревьями.

Приложил руку ко рту, аукнул.

Тишина.

Не получив ответа на второй оклик, Джейкоб хотел постучать во французское окно.

Грохнуло, и бетонный горшок в пятнадцати футах слева развалился надвое.

Через пару секунд еще один выстрел разнес горшечную подставку. Джейкоб уже нырнул за балюстраду и съежился, спрятав голову меж коленей.

Третий выстрел распотрошил горшок справа.

Стреляли из-за деревьев. Убежать? Пока пересечешь лужайку, станешь первым трофеем охотничьего сезона.

Второй вариант – переползти к французским окнам. Высадить стекло и нырнуть внутрь. Весь изрежешься. И все равно пристрелят. Проникновение со взломом – о чем говорить?

Джейкоб судорожно выхватил телефон. Чертова штуковина загружалась целую вечность.

Четвертый выстрел пришелся выше, вжикнув по кирпичной стене.

Номер службы спасения Соединенного Королевства – 999. Еще можно звонить по номеру 112 или (о счастье) 911.

Джейкоб ткнул кнопки.

Ответил американец.

Еще два выстрела – два изуродованных кирпича.

Джейкоб набрал другие номера – безуспешно: либо телефон огрызался бипами, либо отвечали из Западной Виргинии. Он добавил единицу, потом две единицы, потом ноль и две единицы. Бесполезно. Джейкоб вернулся в «Гугл».

Он умрет, разорившись на роуминге.

Выстрелы стихли, по траве зашаркали сапоги.

– Вы вторглись в частное владение.

Не двигаясь, Джейкоб откликнулся:

– Я стучал.

– И что с того?

Джейкоб осмелился высунуть над балюстрадой коробку с конфетами. Поскольку руку не отстрелили, встал и показал бляху:

– Извините. Пожалуйста.

Человек-бульдозер. Мешковатые фланелевые брюки. За семьдесят, пятнисто загорелая лысина, окантованная белоснежными прядями, через плечо связка зайцев, на сгибе руки охотничье ружье.

– Это были предупредительные выстрелы. Пятьдесят ярдов. Я бы с закрытыми глазами вас срезал.

– Не сомневаюсь, сэр.

– Ну то-то. Говорите.

Словно дворецкий, Джейкоб открыл коробку конфет.

– Это что? Ириски?

Человек протопал на террасу и сунул конфету в рот. Розовые щеки его покраснели, он заурчал. Старик гримасничал, словно ему рвали зубы и он получал несказанное удовольствие.

– Какая гадость. – Он проглотил конфету и взял другую.

– Вы Эдвин Черед?

– Мм.

– Я Джейкоб Лев, детектив лос-анджелесской полиции.

– С чем я вас и поздравляю.

– Я по поводу вашего сына Реджи.

– Расширенное толкование слова предпочтительнее.

– Простите?

– Я сразу сказал Хелен, что не собираюсь гробить свою жизнь и раскошеливаться на чужие ошибки.

– Он приемный ребенок, – сказал Джейкоб.

– Разумеется, приемыш. Мой родной сын таким бы не стал. Что он наделал в Лос-Анджелесе?

Джейкоб отметил грамматику: не делает, а наделал.

– Точно не скажу.

– Тогда стоило ли ехать в такую даль?

– Прошлым апрелем он был в Праге?

– В Праге?

– Это в Чехии.

– Я знаю, олух.

Черед причмокнул и взял очередную ириску. В коробке осталось семнадцать конфет.

– Совершенно изумительная гадость, – пробурчал он.

Надо думать, беседа иссякнет вместе с конфетами.

– Так он был в Праге?

– Не знаю и знать не хочу. Он взрослый человек – по крайней мере, так гласит закон. Он вправе разъезжать где пожелает. И я не понимаю, каким боком здесь американский сыщик.

Джейкоб глянул на ружье. Если что, успеет перехватить.

– К сожалению, у меня плохие вести. Пражская полиция обнаружила труп. Похоже, это он.

Черед перестал жевать.

– Сочувствую, – сказал Джейкоб.

Старик оперся на балюстраду. Выкатив глаза, проглотил неразжеванную конфету.

Потом выронил ружье и схватился за грудь. Джейкоб хотел его поддержать, но Черед оттолкнул его руку.