Чтение онлайн

В комнате было сухо и пыльно. У стен стоит пара деревянных шкафов. Такой же деревянный стол занимал треть помещения: мощная столешница на соответствующей толщины ножках. Поверхность столешницы исписана временем, словно лицо старого, но ещё крепкого, человека. Кроме стола и шкафов имелись несколько стульев. Под потолком, маленьким солнцем, светила яркая лампочка. В углу, на тумбочке с заедающей дверцей, стояла большая бутыль с водой и помпа, чтобы можно было накачать воды в стакан.

Младший лейтенант, под запись, пересказывал историю встречи с компанией странных бродящих робо. Лежащая на столе коробочка диктофона послушно записывала слова. Кроме Максима, в комнате, находились ещё два человека. Один в рубашке с закатными рукавами, другой в расстёгнутом кителе с эмблемой МЧС. Оба они уже в летах, гораздо старше младшего лейтенанта.

Пока длился рассказ Максима, два руководителя колонии внимательно слушали его, не перебивая.

– Поднял вертолёт, вернулся обратно и вот я здесь, -устало закончил Максим.

Тот, который в рубашке, поинтересовался: -Насколько правдивой может быть рассказанная робо история? Как считаешь сам, они действительно действуют самостоятельно или всё же есть вероятность какой-то хитрой мистификации?

– Павел Аркадьевич, -поднял голову младший лейтенант.
– Мы много разговаривали, и они показались мне…живыми. Да, вот правильное слово – живыми. Не как все остальные робо, которые отвечают только если их спросишь или совершают действие только если это прикажет человек или к тому вынудят внешние обстоятельства. Эти – нет. Они вели себя почти как люди. За исключением того, что они на самом деле робо, а не люди.

– Эффект этой самой «личностной матрицы»?
– поинтересовался второй руководитель колонии.
– Что-то такое вертится в голове. Кажется мне доводилось слышать о чём-то подобном, но без подробностей.

Он бросил вопросительный взгляд на своего товарища.

– Я всегда был одинаково далёк от темы виртуальных игр и от последних достижений роботехники, -открестился Павел Аркадьевич.

– Другими словами: чёрт их знает!

Задумчивое перестукивание пальцами по деревянной столешнице.

– Михаил Геннадьевич, -обратился Максим и тут же поймал недовольный взгляд.

– Сколько раз уже говорил называть меня по-простому, -проворчал тот с деланным недовольством.
– Уже пятый год с моей внучкой живёшь, а всё «Михаил Геннадьевич», «Михаил Геннадьевич». Задолбал уже своей субординацией.

– Дядя Миша, -поправился Максим.
– Эти робо могут быть полезны. В конце концов они же отпустили меня.

– Только ловушку у дверей сделали, -кивнул Павел Аркадьевич.
– Если бы ты вышел раньше, чем перегорела верёвка, то мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Не должны нормальные робо так себя вести! Когда я начинаю думать, что поблизости от колонии разгуливают сошедшие с ума и считающие себя людьми робо, то мне становится страшно. Кто знает, что ещё придёт в их электронные головы?

– Ты ведь сделал петлю на обратном пути?
– спросил Михаил Геннадьевич.

– Разумеется, -кивнул Максим.
– Я ведь не совсем дурной, чтобы кому попало указывать прямое направление на колонию.

– Что не забыл сделать петлю – молодец. А вот, что, оказавшись в вертолёте не попытался догнать странных робо и поговорить уже с позиции наведённых на них ракет – дурак.

Младший лейтенант дёрнулся. Михаил Геннадьевич успокаивающе положил руку ему на плечо.

– Как ни крути: дурак и есть. Вот скажи: почему хотя бы не попытался проследить за ними?

Максим молчал.

– А я скажу, -повысил голос один из руководителей колонии выживших.
– Потому, что ты обещал робо не преследовать их и не стал преследовать. Так? А то, что выживание колонии в сто раз важнее обещания данного слова, к тому же, слова данного робо, а не человеку – ты не подумал?

– Кажется нам, прямо сейчас, никто не угрожает?
– хмуро поинтересовался младший лейтенант.

– «Прямо сейчас» очень скоро пройдёт. Учись думать наперёд, -посоветовал Павел Аркадьевич.

– Вот помрём мы, старики и что дальше?
– риторически спросил Михаил Геннадьевич.

– А ничего дальше не будет. Вымрем как динозавры и всё, -огрызнулся Максим.
– Детей всё равно никто не заводит. Без детей разве жизнь? Так – доживание.

– Мы уже трижды поднимали этот вопрос на общих собраниях, -вздохнул Павел Аркадьевич.
– По несколько раз всё обсудили. Даже если оставить за скобками то, что детям придётся всю жизнь провести в стеклянной банке постоянно боясь контакта с неочищенными воздухом, водой и почвой. Даже если этот факт оставить за скобками, то где гарантия, что мы сможем вырастить жизнеспособное поколение? Их жизнь станет зависеть от работоспособности различных приборов – сумеем ли мы научить их чинить приходящую в негодность технику? Искать или производить запасные части взамен окончательно вышедших из строя. На что мы обрекаем своих детей – просто на очень трудную жизнь или на растянутую по времени агонию.

Максим поник, но, видимо, Павел Аркадьевич планировал окончательно добить его потому, что поднял руку и принялся загибать пальцы.
– Это был раз. Далее: как рожать? В колонии нет ни профессиональных врачей-гинекологов, ни советующего оборудования для родов. Это два. И, наконец, три – посмотри на Людочку.

Да, Людочка... Единственный ребёнок на всю колонию, рождённый значительно позже всеобщего конца света возрастом в семь лет. Её родители пошли против общего решения и поставили остальных жителей колонии перед фактом, когда что-либо предпринимать оказалось уже поздно и выход оставался один – рожать.

Высшая степень эгоизма, -высказал тогда Михаил Геннадьевич молодым родителя.

Впрочем, дальше слов ничего не пошло. То ли из-за того, что роды принимали непрофессионалы, то ли по какой-то ещё причине, но Людочка родилась с отклонениями. Она до сих пор не заговорила и было совершенно понятно, что Людочка никогда не сможет приобрести знания и навыки необходимые для выживания в ставшем вдруг смертельно-опасной для человека окружающей среде. Людочка служила напоминанием и главным кошмаром всех, кто когда-либо задумывался чтобы завести ребёнка даже в условиях продолжающегося конца света.

– Армагеддон меня побери!
– выругался Максим.
– Но ведь в других колониях есть дети, нормальные дети?

– Есть, -подтвердил Павел Аркадьевич.
– Проблема в том, что их очень мало – детей. Да и самих колоний всего ничего. Помнишь, как одно время обсуждался проект строительства общего города под куполом силами всех выживших? Даже предварительные расчёты чётко показали: у нас не хватит на это ни сил, ни людей.

– Ладно, Максим, -сжалился Михаил Геннадьевич.
– На тебе лица нет. Иди домой – отдохни. Можешь считать, что с этой минуты ты в недельном отпуске по состоянию здоровья.

– Спасибо дядь Миш, -вымучено улыбнулся младший лейтенант. Он и правда устал и разговоры о будущем колонии сейчас являлись последним, что ему было нужно.

Дом – маленький кубрик рассчитанный на четырёх человек, но живут здесь всего двое: Максим и Аня.

Шагая по коридорам и привычно кивая всем встречным, младший лейтенант вспомнил время, сразу, когда старый мир только-только погиб – тогда в старом бомбоубежище было тесно, мест не хватало и приходилось ютиться по шесть или семь человек в помещении рассчитанном всего лишь на четверных. За следующие годы подземную часть убежища значительно увеличили. Надземную, впрочем, тоже. Теплицы для растений, вольеры для кроликов, кур и даже коз – всё это располагалось снаружи, в герметично изолированных зданиях. Работать там, каждый день видя солнечный свет, пусть и через окна, было наградой для отличившихся. Надо признать – потихоньку выжившие сумели наладить свой быт решив все нассущие безотлагательные вопросы. Они сумели выжить. Но что это – крохотная передышка перед последующей попыткой человечества завоевать свою планету обратно или только лишь незначительная задержка перед окончательным концом и исчезновения человека как вида? Кто бы знал…