Чтение онлайн

Это показывало уязвимость. Это было изнуряющее одиночество. Это кричало о несправедливости, от которой не было лекарства.

Это была жизнь в условиях дискриминации и предрассудков, осуждения. Понимание того, что независимо от того, сколько прошло времени, я не могла избавиться от психического заболевания. Мне было суждено чувствовать фундаментальную боль, как физическую травму, но при этом она была невидимой. Это должно было быть несправедливо определено диагнозом, а не моими действиями вне его.

Самым трудным было осознавать, что даже после столь долгого пребывания здесь мне было трудно вернуться к реальной жизни. Особенно учитывая мой повышенный статус, предстоящую работу, всеобщее внимание ко мне, не говоря уже обо всем остальном.

Интенсивная индивидуальная психотерапия и межличностная терапия наряду с корректировкой приема лекарств, которая, наконец, была согласована и улажена, оказали огромную помощь.

Я подписала свои документы, отметив галочками все, через что мне пришлось пройти за последние несколько месяцев. Подписав бланки об освобождении, я была готова уехать. Я создала здесь зону безопасности. Выйти — значит оставить все позади. От нервов у меня слегка задрожали руки.

Что, если я не смогла бы использовать механизмы преодоления, которым научилась? Что, если я потеряла бы неудачу и полетела бы под откос в тот момент, когда ушла? Нет, это не было бы провалом. Это был бы процесс обучения.

Но независимо от того, сколько сеансов я провела, избавиться от старых привычек было трудно. Комфорт — это комфорт по какой-то причине, даже если это стало токсичным способом обращения с ним.

В моем багаже, который забрали Брандо и Чиро, доктор Эванс включил контактные данные и направления к конкретным терапевтам неподалеку от того места, где я жила. Я скользнула на заднее сиденье.

Легкость и тяжесть давили мне на грудь, смесь эмоций, когда мы ехали к моему дому.

— Добро пожаловать домой, Пэрис, — пробормотала я себе под нос, прогуливаясь по тихому и пустому дому после того, как охранники провели стандартный обыск.

Некоторые вещи не менялись.

Солнечные лучи проникали в окна. Мой багаж уже отнесли в мою комнату, сумочка лежала на кухонном столе, но я несколько мгновений не обращала на это внимания.

Я взяла напиток из полного холодильника, без сомнения, припасенного моей домработницей к моему возвращению, и плюхнулась за стол.

Включив телефон, я поморщилась от уведомлений из группового чата, их было слишком много, чтобы их просмотреть. Я знала своих охранников и, скорее всего, Рейн, предупредил их, что на некоторое время я не смогла бы отвечать. Это было то, что мне пришлось бы объяснить позже.

Отправив короткое сообщение Хилари, я дала ей понять, что теперь любой контакт мог быть направлен ко мне. Она настаивала на всем, что было связано с работой, заявляя, что я ушла в отпуск по работе и буду держаться подальше от глаз общественности, пока не буду готова заняться промо-работой для своего предстоящего фильма. Фильм, к которому я еще не начала разучивать реплики, но до начала съемок оставалось четыре месяца, и с этим можно было справиться.

Можно было кое-что сказать о том, что ты не носил свой телефон постоянно при себе. Я привыкла к ощущению, что он не нависал надо мной и не требовал моего внимания. Боже, это было бы такой адаптацией. Я чувствовала себя оторванной от мира, но от этого сильнее. Как будто наивное отношение к происходящему каким-то образом помогло мне. Возможно, так и было. Шаг за шагом.

Восхитительное тепло проникало сквозь прозрачное стекло окна, купая меня в его интенсивности. Быстро осмотрев свое тело, я удовлетворенно промычала, отметив, насколько успешно прошла лазерная терапия. У меня было еще два сеанса в "Мэй Хайтс". Было удивительно, что давали деньги.

С большим загаром, если присмотреться повнимательнее, можно было разглядеть шрамы. Но они почти исчезли. Я бы отложила операцию из-за работы и пересмотрела бы ее на более позднем этапе. Врач посоветовал еще один курс лазерной терапии, прежде чем я назначила бы какую-либо операцию, так что вариантов было много. Тем временем, и главным образом для того, чтобы избежать вопросов папарацци, я купила камуфляжный крем для тела. Мне не терпелось попробовать его теперь, когда я вернулась домой.

Прикоснувшись кончиками пальцев к виску, я на мгновение закрыла глаза, борясь с неизбежным подавляющим чувством. Просто дыши.

Поднявшись с сиденья, я поднялась по лестнице в свою спальню, переоделась в тренировочную форму и направилась в спортзал, подключив плейлист к динамикам. Я с головой окунулась в техники йоги и медитации, которыми всегда занималась и на которых основывалась, пока была в Мэй-Хайтс.

Это помогло. Мое сердцебиение замедлилось под музыку пианиста. Ты все контролируешь, у тебя все получится.

Час спустя, когда мое тело устало, а разум успокоился, я запрыгнула в душ и переоделась во что-нибудь удобное, поскольку остаток дня никуда не собиралась выходить, нужно было уладить кое-какие мелочи — бумажную работу, связаться с людьми по электронной почте, звонки. Бесконечный список, который Хилари услужливо расчистила в основном для меня, но с некоторыми вещами мне предстояло разобраться непосредственно.

Запечатанный конверт из манильской ткани лежал на кровати. Я подняла его, ощутив небольшой вес внутри. Записки на лицевой стороне не было, поэтому я открыла его и перевернула вверх дном. Маленький USB-накопитель упал мне в руку, но внутри тоже не было записки.

Даже имея длинный список дел, я не могла отделаться от тайны того, что было на нем. Сбегав вниз, чтобы забрать свой ноутбук, я подключила устройство к сети, когда оно запустилось. Я кликнула по папке. И замерла.

Прокрутив страницу вниз, я пролистала сотни фотографий и несколько видео. Закусив губу, я открыла первую фотографию своей свадьбы с Рейном. Я знала, что у нас были фотографии разрезания торта и нескольких других, но не всего вечера. Или видео.

Фотограф запечатлел несколько прекрасных моментов. Почему они казались такими непохожими на те воспоминания, которые были у меня? Я не была уверена, сколько времени я потратила, медленно просматривая сотни фотографий, увеличивая громкость, когда смотрела видео с улыбкой на лице.

Но что он также запечатлел, так это моменты, когда Рейн сосредоточился на мне с напряженным выражением лица. Он выглядел так, как будто он хотел либо трахнуть меня, либо убить, возможно, и то, и другое.

Захлопнув ноутбук, я провела рукой по волосам. У меня было более чем достаточно времени, чтобы разобраться во всем, что произошло. Мое отмахивание в больнице и его слова. Особенно его прощальные слова.

Они крутились у меня в голове, ожидая, когда я их разгадала бы. Однако все по-прежнему было непросто. Он оставил меня в замешательстве относительно своих общих намерений. Это вселило надежду, но мне пришлось подавить ее. Успокоить. Я не могла предпологать.

Где-то внутри себя я молча надеялась, что время ничего не изменило между нами, что оно приберегло для нас больше мгновений.

— Ты получила от меня больше, чем кто-либо другой.

— Открой свои гребаные глаза, Пэрис Марчетти.