Чтение онлайн

Я надела удобную одежду, чувствуя потребность в земных удобствах. Это помогло… незначительно.

Шаркая ногами, спустившись на кухню, я уставилась на цифровые часы, отмечая дату. Девять дней, вот как долго я была погружена в маниакальный приступ. Неудивительно. После этого для меня наступала депрессия.

Каждый. Гребаный. Раз.

Я достала закуски и напитки в бутылках из холодильника и шкафчиков, и отнесла их обратно в свою комнату, не обращая внимания на странные взгляды, которые бросались на меня по дороге. Мне нужно было побыть одной.

Заперев дверь и задернув все жалюзи, я погрузилась в темноту, в которой чувствовала себя наиболее комфортно. Я разложила закуски и еду на прикроватном столике, схватила пульт и включила что-то бессмысленное и легкое для просмотра. Я уютно устроилась под одеялом, укутавшись им со всех сторон в качестве подстраховки. Утяжеленное одеяло удерживало меня на месте.

Некоторое время спустя я взглянула на настенные часы. Минуты превратились в часы, но мне показалось, что это произошло в мгновение ока. Мое дыхание стало прерывистым, и я пару раз ударила себя по голове тыльной стороной ладони.

Почему я не могла быть нормальной? Что я сделала, чтобы на меня легло это бремя? Почему я?

Я бы променяла все это — деньги, славу — на то, чтобы это чувство, эта болезнь были успешно искоренены из меня.

Рыдания сотрясали тело, когда я прикусила кулак, впиваясь зубами, чтобы заглушить худший из криков. Это было так чертовски больно. Я была больна; это распространялось, заражая каждую частичку моего существа. Эмоции вырывались из моей плоти. Боль в голове превратилась в боль во всем теле. Я так устала, что все мое тело болело, а я не могла сдвинуться ни на дюйм.

Страх потерять рассудок, мою хватку за реальность с силой обрушился на меня. Никому нет дела. Ты ничто. Одна. Просто пустая оболочка.

Солнечного света не было, только бесконечная чернота и серые облака, окутывающие меня. Я была охвачена бушующим штормом моей слабости, когда мир, казалось, рушился.

Голос в моей голове стремился уничтожить меня. Тот, который всегда сидел там, малоподвижный, но смелый. Покончи с этим, по тебе не будут скучать. Убей себя раз и навсегда. Возьми оружие одного из охранников, сделай это проще.

В течение двух дней я существовала в состоянии, подобном трансу. Я не принимала душ; я не чистила зубы; я пользовалась ванной только по необходимости. Мне просто было все равно. По телевизору крутили ошеломляющую серию за серией.

— Уходи. Уходи! — прохрипела я, когда горничная вошла проветрить комнату, или прибраться, или что они там еще делали.

К горячей еде так и не притронулась, что заставило меня ненавидеть себя еще больше. Я откусила от закусок, которые лежали рядом, и осторожно запила водой. Он так и не пришел. Я попыталась прогнать разочарование, но оно оставалось там, желая, чтобы его признали, открытая рана, которая отказывалась заживать сама по себе.

Говорил же тебе, — пробормотал тоненький голосок. — Нелюбимая, нежеланная.

Уродливые мысли забарабанили в моей голове. Покончи с этим.

Самоубийство не было слабостью, но это была трагедия. Человек, падающий под тяжестью, которую он нес, и заканчивающий свою жизнь на своих собственных условиях.

Я просто надеялась, что какая бы загробная жизнь ни была у нас там, во вселенной, что демоны, которые преследовали таких людей, как я, были освобождены, даровав нам подобие покоя. Это был наш долг.

Где-то там должен быть мир лучше, чем этот.

Я снова плакала, пока не заснула, а через какой-то момент проснулась от того, что телепрограмма была поставлена на паузу, и спросила "Ты все еще смотришь?". Нет, нет, я не смотрела.

Я никогда не осознавала, что жаждала внимания одного особенного человека, пока не получила его от Рейна. Пока он не забрал его. Он повернулся спиной, давая мне минимальный контакт. Я была для него просто игрой, и даже не знала правил.

Глава 25

Рейн

Я всегда держал себя в руках на коротком поводке; для меня это было так же естественно, как дышать. Но реактивное поведение, которое я проявлял в последнее время, имело прямое отношение к женщине, которая вторглась в мой дом и разум.

— Она пробуждает в тебе человечность. Приятно наконец увидеть, — подал голос Дарио.

Моя рука крепче сжала стакан. От моего внимания не ускользнуло, что она вызывала во мне другие чувства, более глубокие. Мне было все равно. Что-то сдвинулось между ней и мной, как тектонические плиты, что-то фундаментальное.

Опрокинув напиток в бокал, я насладился огненной дорожкой, которую он проложил по моему горлу, и облокотился на стол. Я отключился, но слова Дарио донеслись до меня. Человечность. Она пыталась изменить меня, все, что я построил, все, что я блокировал.

— У меня есть ты, Рейн, детка. Мамочка любит тебя. Давай помоем тебя.

— Я никогда не покину тебя.

— Ты не твой отец. И никогда им не будешь.

— Эмоции ослабляют физические способности. Надо избавляться от них. Значение имеет только империя Марчетти. Больше ничего.

— Совсем как я. Рожденный от своей крови.

Стелла Марчетти ошибалась по многим пунктам. Я был хуже Раймонда, но по-другому. Искусно превращенный в оружие, которое уничтожало не только его, но и других. И она решила уйти. В моей голове грохотали невыполненные обещания. Лучшие моменты Раймонда тоже были отмечены кружочком.

Моя рука разжалась; осколки стекла дождем посыпались на стол и на колени, пока я смотрел прямо перед собой. Согнув руку, я почувствовал укол стеклянных осколков, впившихся в мою ладонь, но, как и ожидалось, не в полной мере, как должно было быть больно.

Боль была преобладанием разума над материей.

Кровь обильно сочилась из порезов на моей руке. Я рассеянно моргнул, когда сквозь туман донесся голос Дарио.

— Черт возьми, чувак! Что с тобой не так? — он умчался и вернулся с аптечкой первой помощи. — Нет. Даже не отвечай на это. Это слишком длинный список. Cazzo, — он покачал головой.