Чтение онлайн

— Верно, — прокомментировала я, облизывая пересохшие губы, пытаясь не отставать от рассказанной им истории.

— Эта важная часть, призванная укрепить альянс, который назревал десятилетиями, появилась в новостях, обеспечив себе контракты в мире знаменитостей. Стать знаменитостью, по своему праву.

Что…

Его локти небрежно лежали на столе, все его внимание было приковано ко мне.

— После некоторой следственной работы и многолетних поисков повсюду, они, наконец, напали на след. Это подтвердило, что другая семья намеренно аннулировала соглашение, на которое они добровольно подписались.

Пальцы Рейна прикоснулись к его нижней губе, но я застыла на месте, желая услышать больше. Потому что я знала, что это было гораздо больше.

— Эта семья, — продолжал он, — избавилась от всех следов ценного имущества, притворившись, что его у них отобрали. Суть в том, что они ввели это в игру, а затем решили выйти из нее и пожертвовать ею.

Мой желудок скрутило, а сердце бешено забилось. Я не сказала ни слова, отвлекшись на что-то другое.

— Что за ценная вещь? Держу пари, тебе интересно, — он наклонил голову, возвращая мое внимание к нему. — Ты, конечно. Твоя семья отказалась от тебя, отдала в приемную семью. И все это для того, чтобы не потерять часть своего бизнеса. Но стать известной, оказаться в центре внимания, что ж… это так упростило мне добраться до тебя. До этого момента ты была невидимкой. Ты неосознанно попала в поле моего зрения.

Я покачала головой. Нет.

— Итак, ты видишь, Пэрис, — протянул он с видом победителя, — ты моя собственность, моя драгоценность. Ты принадлежишь мне.

Это все ложь. Боль пробежала по моим венам.

— Я оказал любезность, дав тебе время привыкнуть к твоей новой реальности. Хотя, возможно, мне следовало изложить это яснее с самого начала.

Он пожал плечами, засунув руки в карманы черных брюк, когда встал. Он положил на стол пачку бумажных документов; толстые папки и планшет с видимой информацией. Я могла узнать все.

— Ты станешь миссис Марчетти, — злорадствовал он со зловещей ухмылкой. — Соглашаешься ты или нет, для меня не имеет значения. Я могу организовать это и подписать документы, так что ты будешь юридически связана со мной в течение часа.

Все это обман.

Я чувствовала себя так, словно он предал меня.

Я приукрашивала правду о том, почему я оказалась здесь в поисках временного счастья. Я стала самодовольной, я привыкла к этому.

Взглянув на пол, я ожидала увидеть кровь, льющуюся из незажившей раны. Та, которую я зашила, но так и не затянулась. Моя настоящая семья, которая предала меня, которая выбросила без оглядки. Как мусор.

Почему у меня не шла кровь? Я моргнула. По-прежнему ничего.

Внутренние раны должны кровоточить так, как если бы повреждение было нанесено нашей плоти. Почему этого не произошло? Странно.

Ты отключаешься, Пэрис.

Слегка покачав головой, я прогнала образы, сосредоточившись на том, где я была и с кем. И что было сказано.

Эти слова пронеслись у меня в голове.

Правда была совершенно безобразной.

Глава 27

Рейн

13 ЛЕТ

Я чопорно сидел в бронированной машине рядом с моим отцом и моим дядей, засранцем-отцом Дарио, который был вторым в команде. Мы с Дарио действительно наскребли до дна бочки, будучи привязанными к этим двоим как к отцам.

Между ними не было ни капли родительской любви. Они были жестоки — злобны — даже по отношению к собственным сыновьям, которые однажды заменили бы их. Надеюсь, этот день наступил бы скорее раньше, чем позже. Я был полон решимости добиться этого.

Было ненормально желать смерти своему отцу, если ты происходил из обычной семьи. Но мы не были нормальными; мы были мафией со своими правилами, законами и традициями.

Через пятнадцать минут мы подъехали к частному аэродрому. Я презрительно фыркнул, когда мы садились в один из самолетов марки Marchetti. На нем была золотая корона, и он выделялся на фоне частных самолетов кроваво-красным цветом.

Когда я взял бы управление в свои руки, в списке дел было одно: убрать вульгарную маркировку со всех самолетов, вертолетов и автомобилей Marchetti, которыми мы владели. Они были большой красной кнопкой, на которую требовалось нажать и уничтожить. Раймонду нравилось хвастаться своим богатством, своей властью и раздвигать слишком много границ, даже для нас. Потребность быть замеченным и желанным стала бы его падением. Я бы вернул все к основам, сделал бы это более незаметным. На мой взгляд, это было просто умно.

Но что я знал? По его словам, я был неблагодарным сукиным сыном, который не соответствовал имени и наследию Марчетти. Я бы так и сделал, просто не так, как он предполагал.

Я пристегнулся, заняв место подальше от отца и дяди. Оставив их обсуждать планы на последнюю минуту или что-то еще, пока горстка охранников рассаживалась вокруг самолета. Я не знал, о чем еще им было поговорить. Они обсуждали это миллион раз.

Моя спина снова была изрезана металлической пряжкой любимого ремня моего отца и его охотничьим ножом, который он вонзал в меня со всей силы, снова и снова. Все для того, чтобы он мог высказать свою точку зрения, но я упустил урок, который он пытался преподать давным-давно; теперь он делал это исключительно ради удовольствия.

Моя спина болезненно натиралась о кожаное сиденье через ткань одежды, когда самолет закачался, пока мы мчались по взлетно-посадочной полосе, набирая высоту. Я стиснул зубы, дыша через нос, чтобы не привлекать внимания.

Вот почему я носил черное или более темные цвета. Кровь становилась практически невидимой. Скрыть багровый цвет более светлой одеждой было невозможно.

Я был вкратце проинформирован; мы ехали на условленный деловой звонок семье Говони. Другой семье, у которой была небольшая доля в итальянской мафии.

Несколько часов спустя мы приземлились, и я сел в другую машину, принадлежащую нашей семье, в то время как четверо охранников спустились в другую машину позади нашей, а двое других охранников присоединились к моему отцу, дяде и мне в первой машине с водителем. Я был уверен, что Раймонд заставил своих водителей проехать сотни тысяч миль по стране только для того, чтобы они могли обслужить его на этой встрече, вместо того чтобы нанимать местных.

Сорок минут спустя мы въехали в закрытый комплекс. Охранники высунули головы из машины с хмурым выражением на лицах, пропуская нас внутрь. Машина подъехала ко входу в особняк Говони, когда их собственные солдаты стояли на страже, ожидая нашего прибытия.

Это было фатальной ошибкой — позволять кому бы то ни было, кроме сотрудников вашей организации и тех, кому вы доверяли, знать, где вы оставались ночью. Это было в значительной степени открытым приглашением к засаде. Я бы изменил это, когда был бы главным. Я бы прятался на виду, с закрытой собственностью, скрытой от посторонних глаз.

Мы все показали свое оружие охране, и они смущенно кивнули, расступаясь, чтобы пропустить нас в особняк, не пытаясь его снять. Хорошо. Я бы все равно не отказался от своего.