Чтение онлайн

— Мы можем поговорить? — Просьба в его тоне была мне незнакома. Ченс ни о чём не умолял и не просил.

Облокотившись на стену в коридоре, я крепче сжала телефон. Слёзы беззвучно хлынули из глаз. Всё тело тряслось, и я боролась с тревогой. Губы умоляли позвать его, но рот был безмолвно раскрыт. Сердце сжалось, боль разлилась по груди. Я чувствовала себя… разбитой.

— Пожалуйста, дай мне знак, что ты меня слушаешь. Чёрт, Эмбер.

Я попыталась моргнуть, чтобы отогнать ослепляющий водопад света, и, не сказав ни слова, завершила разговор. Поднявшись по лестнице в гостевую комнату, я осторожно закрыла дверь, чтобы никого не потревожить и не разбудить Дилана.

Добежав до ванны, я повернула ручку, наполняя глубокую овальную ванну почти обжигающей водой. Сейчас ничто не казалось лучшим, чем снять напряжение в теле. Я сняла с себя одежду, одну за другой, затем принялась изучать своё отражение в зеркале в золотой раме. Наклонив голову, я оглядела изгибы своего тела. Сомнения в себе уже закрались в мою голову. Теперь я начала сомневаться в своей внешности. Я знала, что это не так, но это было естественным для меня способом пережить горе после расставания.

Когда мы с Ченсом только начали встречаться, он сказал, что никогда не думал, что будет встречаться со стриптизершей, потому что слишком ревнив, но со мной всё было иначе. Он гордился мной. Но теперь всё это казалось таким бессмысленным. Может быть, это его задело, и он использовал съёмки как повод бросить девчонку, которая раздевалась догола, чтобы показаться миру.

Я скользнула в ванну, подтянув колени к груди. Зарывшись лицом в ладони, я позволила горячей воде обнять моё измученное тело. Каждый раз, закрывая глаза, я видела только его, и это убивало меня. Я украдкой взглянула на душ рядом с ванной, мельком увидев своё отражение в стеклянной стене. Я перестала узнавать себя. От меня осталась лишь тень. И тут что-то во мне сломалось.

Было нездорово позволять ему контролировать меня. Я позволяла Брэду контролировать меня, и хотя Ченс никогда не оскорблял меня, я не позволяла ни одному мужчине испортить мне моральный облик.

Я вздохнула. Он не вернётся. Плакать по нему было бесполезно. Я всё ещё была желанной, несмотря на то, что чувствовала сейчас, но не позволю мужчине определять меня как женщину. Я устала грустить, мне стало всё равно, кто меня хочет. Я всегда буду любить Ченса, но ни один мужчина не стоил озера слёз, которые я выплакала.

В этот момент я глубоко вздохнула; боль покинула моё тело вместе со вздохом. Я лежала Бог знает сколько времени, глядя на прекрасную чёрно-золотую люстру — Фейерверк-Спутник, которую Йен сам установил, когда они ремонтировали ванную. Вырвавшись из транса, я осмотрела свои сморщенные от воды руки, прежде чем стереть скатившуюся по щеке слезу.

Я встала, ступив на тёмно-синий коврик для ванной. Взяв полотенце с золотой вешалки, я вытерлась, а затем надела пушистый фиолетовый халат и пушистые белые тапочки. Я поплелась к кровати, по пути взяв какую-то книгу с приставного столика у небольшой зоны отдыха.

У меня пересохло в горле, и я едва могла глотать. Вставать сейчас было последним, чего мне хотелось, но от вина меня мучила жажда. Я спустилась вниз, чтобы выпить стакан воды и устроиться. Как можно тише я прокралась по коридорам и задней лестнице. Как только моя нога коснулась деревянного пола, я услышала шум из гостиной. Подойдя ближе, я поняла, что кто-то, должно быть, оставили телевизор включённым. Закатив глаза, я побрела в комнату. Все стояли в центре кабинета, лицом к экрану.

Дженна первой меня заметила. На её лице появилось извиняющееся выражение, и она покачала головой. Йен медленно повернулся, едва сдвинувшись, чтобы я могла видеть экран, как раз когда журналист упомянул имя Ченса.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила я, подкравшись ближе и встав перед ними. — С ним всё в порядке?

Боже мой.

У меня перехватило дыхание. Это были кадры, где Ченс выходит из ночного клуба с двумя женщинами, садится в чёрный лимузин, который тут же умчался. Моё хрупкое, ещё не зажившее сердце снова разбилось… на куски. На глаза навернулись слёзы. Я отступила на несколько шагов, но Дженна схватила меня за руку.

— Пошли. — Она повела меня по коридору в кабинет, закрыв за собой дверь, как только мы вошли. Повернувшись ко мне, она протянула руки.

Покачав головой, я бродила по комнате, сдерживая слёзы. Я пообещала себе, что больше не буду плакать.

— Я больше не буду плакать из-за него.

Старинная дверь скрипнула. Йен просунул голову в комнату.

— Можно войти?

Вскинув руки, я поджала губы. Глядя на него: — Это, блядь, твой дом. — Его глаза расширились. — Извини, я просто… извини. Я не хотела на тебя накричать.

Йен кивнул, но я знаю, что если бы я сразу не поправила своё отношение к нему, он бы поставил меня на место. Он был не из тех, с кем стоило связываться, но был чертовски предан своей семье и друзьям. Тем не менее, я никогда не чувствовала себя с ним настолько комфортно, чтобы злить его.

— Эмбер, — вздохнула Дженна, — я не знаю, что сказать.

— Знаешь, — фыркнула я. — Я решила, что ни один мужчина не стоит слез, но по какой-то причине это все еще убивает меня изнутри.

Йен закатил глаза.

— Я не пытаюсь быть мудаком, но вы расстались, а он актёр…

— Стоп! — выплюнула Дженна, прежде чем поправить тон. — Она это знает, но ей не нужно слышать это сейчас.

— Нет, нужно! — указав на Йена, я продолжила бродить по комнате, разглядывая вещи, которые видел уже столько раз. — Пожалуйста, продолжай, Йен!

Дженна медленно выдохнула, садясь в ближайшее кресло.

— О, боже.

Йен прислонился к двери.

— Я просто хотел сказать, что он волен делать, что хочет, как и ты. Я знаю, что тебе сейчас никто не нужен, но ты не можешь заниматься любимым делом, потому что тебе больно. — Он отошёл в другую сторону комнаты. — Я не умаляю твоих чувств, Эмбер. Я просто говорю, что, возможно, тебе стоит сосредоточиться на том, что делает тебя счастливой, помимо него.

Кивнув, я замерла, обдумывая его совет. Мы встретились взглядами.

— Я хочу снова работать. По-настоящему работать. Хочу стать хедлайнером. Мне это необходимо.

— Возможно, для этого еще немного рановато.

— Слушай, я знаю, у меня был срыв, — я подняла руки, — но мне нужно снова найти себя, и когда я танцую, я никогда не чувствую себя потерянной. Это мой побег.

— Я знаю, что она чувствует, — пробормотала Дженна.

Йен подошёл к своему столу, присел на край и скрестил руки на груди.

— Я поддержу всё, что ты сочтёшь нужным для тебя сейчас. Мы друзья.