Голод Рехи
Шрифт:
Ларт медленно облизнул края раны, вероятно, оставляя вокруг нее лиловый синяк. Шершавый длинный язык обвел каждое из четырех отверстий, и показалось, что они сразу начали затягиваться. Но, видимо, одновременно с этим в кровь попадал неведомый яд… Потому что Рехи не помнил, как его вытянули на берег, как он некоторое время лежал без сил, уставившись в потолок, усыпанный каменными наростами.
– И что это было?! – немного придя в себя, огрызнулся Рехи. Его дважды затащили в ловушку! Проклятый полуэльф не только выведал тайну линий мира, так еще и крепко закусил свежатинкой, которой стал его «гость».
Однако сам Ларт тоже выглядел неуверенным, даже пристыженным. Он отжимал лиловую тунику и длинные волосы, не глядя на Рехи.
– Я… не сдержался, – проговорил Ларт. – Этот запах эльфийской крови… Одна из причин, почему я не отдал тебя сразу на корм своему ящеру.
«Вот оно что, полуэльф. А запах твоей крови – причина, по которой я отправился с тобой в западню, – отметил про себя Рехи, вспоминая, каким странным дурманом веяло от полукровок. – Нет, если он будет использовать меня как бурдюк с лакомством я сбегу. Пусть потом сдохну, но сбегу. Или сначала доберусь до него».
Рехи острее обычного ощущал запах Ларта. Это странное сочетание эльфийского и человеческого, неведомое и манящее новым голодом. Хотелось так же впиться в его шею, так же испробовать до головокружения терпкий алый нектар, слизывая языком малейшие капли. Но ему это не было позволено. С ним играли, его мучили, Ларт пытался всеми способами сломить его волю – это Рехи понял сразу. Но у странника пустоши все еще осталась нерушимая цель, пусть на какое-то время он и принял правила чужой игры.
– Пойдем, – сказал Ларт. – Нас ждет пир.
Путь обратно Рехи не запомнил. Он достаточно быстро восстановился и не чувствовал недостаток крови. Ему не хотелось думать о произошедшем и об убитом в шатре воине. Но не удавалось: Ларт шел впереди, он был вождем поселения, всем для полукровок с их жестокими порядками. И какой же ненавистью заходилось сердце, когда Рехи осознавал, что теперь тоже в его власти.
«Ну что ж, не утопили и не съели. Уже хорошо», – утешал себя пленник, но впадал в уныние от того, что не ведал грядущего. В это смутное время на помощь к нему не приходили ни Тринадцатый Проклятый, ни Митрий, ни образы прошлого. Никто не подсказывал, как поступить. Деревня была огорожена забором, вокруг которого бродили ящеры, а на пустоши наверняка поджидали недобитые отряды людей.
«И что же будет на этом пиру?» – весь день размышлял Рехи, притрагиваясь к слегка припухшему следу укуса на шее. Не сделают ли его главным блюдом, раз уж его кровь так понравилась предводителю? Нелепая смерть, особенно после того, как пережил битву и приключение в скале.
Рехи после столкновения с врагами понял, что для воина лучшая смерть – на поле боя. Может, поэтому безногий попросил убить себя с мечом в руке, пусть не в битве, но вскоре после нее.
«Вечный пир – приглашение к смерти», – в полной мере осознал Рехи, пока помогал окончательно разобрать учиненный в деревне беспорядок. Работа ему все-таки нашлась, и на какое-то время даже зоркий глаз Ларта не следил за ним. Зато остальные полукровки пристально смотрели на него со всех сторон – кто заинтересованно, кто с опаской, а кто откровенно плотоядно.
«Не хочу на этот пир! Не хочу!» – ужасался Рехи, потому что после вынужденного купания-утопления в полной мере понял, что любая милость Ларта – это ловушка, западня, служащая его мрачным целям. Пусть он и хотел привести свое поселение к процветанию, но Рехи вовсе не намеревался жертвовать собой во имя других. Уж точно не во имя каких-то неприветливых полукровок.
Черные линии
Вечер на пустошах наступал, когда красные сумерки полностью сливались с алой точкой на горизонте, которой обозначалась мифическая Разрушенная Цитадель. Тогда все окутывал первозданный мрак, который эльфы любили даже больше, чем время, когда люди видели более-менее отчетливо и ясно. Темнота всегда скрывала лазутчиков-эльфов.
Рехи скучал по временам, когда водил свой отряд, никому не подчиняясь, на очередную охоту. Тогда все казалось невероятно простым и честным. Они ловили жертв, пили кровь, возвращались в деревню, слушали рассказы стариков, раздумывали над смешными загадками Здоровяка, потом обычно разбивались на парочки. Кому как везло. Рехи уединялся с Лойэ… И все выглядело крайне понятным.
В поселении полукровок все расплывалось, как лицо призрака: точно Ларт умел обращаться в ящера и сам рыскал по пустоши в облике Ветра. Впрочем, если в ящера перекидываться и не умел, у предводителя все равно существовало несколько личин. С врагами он был зол и беспощаден, с Рехи вел странную игру, зато со своими оставался неизменно добр и обходителен. Он даже распорядился перенести в свой шатер всех раненых, которые могли двигаться. Они-то просили не «вечный пир», а нормальный, с едой. И Ларт не отказал.
«Только бы не я был едой. Только бы не я!» – твердил, как заклинание, Рехи, дотрагиваясь до медленно бледнеющего следа от укуса. Ощущения потрясли его, перевернули всю привычную картину, как будто всегда нападали на него, а не он был хищником. Теперь он неизбежно ощущал себя жертвой, а там и до жалости к людям недалеко. Но если жалеть «еду», то остается только умереть с голоду, поэтому Рехи сосредоточился на мечте когда-нибудь напиться крови Ларта. Эта мысль приободряла и распаляла здоровую ярость выживания. Но все равно приходилось сидеть смирным зверем по правую руку от трона, который топорщился выщербленным деревом с узорами.
В шатре тем временем собирался народ, шумный, неистовый и, пожалуй, веселый. Полукровки оказались совершенно разными, теперь-то удалось их слегка рассмотреть: где-то мелькнули рыжие и черные космы, где-то взметнулась не по-эльфийски длинная борода. Но сквозь мельтешение разномастной публики Рехи вдруг снова увидел множество линий мира. Словно провалился на другой – неправильный – уровень. И заметил, что все вокруг состоят тоже из склизких черных веревок. В ком-то мелькали удивительные белые, но редко. Рехи задумчиво оглядел себя – такой же. Пробитый насквозь темными стеблями, увитый ими целиком. Как и все. Как и все…
«Из какой же мерзости мы состоим, – с отвращением подумал он. – Мы опутаны этим с ног до головы. Наверное, поэтому эльфы теперь так жаждут крови, а полуэльфы – сырого мяса. Отравлена сама наша природа».
Странная мысль вернула к реальности. Он моргнул, и этого оказалось достаточно, чтобы прежняя картинка вернулась – заполненный веселым народом шатер. Вскоре под бурные овации и улюлюканье в него зашел Ларт в короне. Он приветствовал подданных, поворачиваясь то направо, то налево, а затем вальяжно развалился на троне. И после череды речей жестом заставил всех замолчать и начал торжественно:
– Друзья мои, вчера мы вновь одержали победу над дерзкими выскочками с пустоши. Однако я хотел бы спросить: где же среди вас, подданные мои, настоящие герои? Кто? Может, ты? А может быть, ты?
Он указывал пальцем то на одного, то на другого мощного воина, отчего те, довольные, выдвигались вперед, но тут же недоуменно, с тайной завистью отступали, когда предводитель выделял кого-то другого.
– Да, вы отлично сражались, но где вы были, когда в меня летела горящая стрела? – Ларт вдруг повернулся к ссутулившемуся у трона гостю, который хотел быть как можно незаметнее. – Рехи, подними руку!