Чтение онлайн

Но вот наконец я шепчу «Встает солнце». Она открывает глаза и видно, как звезды блекнут в мутном предутреннем свете. Я ощущаю свою слабость и понимаю, как мало мне осталось.

Пушка молчит. Прижимаю ухо к металлу и слышу слабые стоны.

— Кажется, сейчас он не так глубоко внутри. Может, у тебя получится его застрелить? — спрашиваю я.

Если Катон лежит близко к жерлу, то, пожалуй, она смогла бы.

— Последняя стрела в жгуте, — говорит Китнисс.

— Значит, вытащи ее.

Я расстегиваю куртку. Китнисс вытаскивает стрелу и, как может, окоченевшими пальцами снова затягивает жгут.

Китнисс подползает к краю Рога и перегибается через край; сзади её держу я.

Когда она выпускает стрелу в него, — Попала? — шепотом спрашиваю я. Ответом служит выстрел из пушки.

— Выходит, мы победили, Китнисс, — произношу я бесцветным голосом.

— Да здравствуем мы, — отвечает Китнисс без всякой радости.

В площадке открывается отверстие, оставшиеся переродки как по команде подбегают к нему и запрыгивают внутрь; земля срастается вновь.

Мы ждем, что за телом Катона прилетит планолет, ждем победного рева труб, но ничего не происходит.

— Эй! — кричу я в небо. — В чем дело?

В ответ — только щебет просыпающихся птиц.

— Может, нам уйти дальше от тела? — говорит она.

Я пытаюсь вспомнить прошлые Игры. Должны ли были победители уходить от своей последней жертвы? В голове у меня все перепуталось, и я ни в чем не уверен, но какая еще может быть причина для задержки?

— Ты дойдешь до озера? — спрашивает она.

— Попробую. — будто у нас есть выбор.

Мы медленно спускаемся по Рогу вниз и обессиленно падаем на землю. Руки и ноги одеревенели. Кое-как мы добираемся до озера.

Сойка-пересмешница издает протяжный тихий свист, и слезы облегчения текут по моему лицу, когда появляется планолет и забирает тело Катона. Сейчас прилетят за нами. Скоро мы поедем домой.

И снова ничего.

— Чего им еще нужно? — произношу я слабым голосом.

От ходьбы у меня снова открылась рана.

— Не знаю.

Вдруг арене прокатывается многократно усиленный голос Клавдия Темплсмита:

— Приветствую финалистов Семьдесят четвертых Голодных игр! Сообщаю вам об отмене недавних изменений в правилах. Детальное изучение регламента показало, что победитель может быть только один. Игры продолжаются! И пусть удача всегда будет на вашей стороне!

На миг раздается шум помех и наступает тишина. Не веря своим ушам, я тупо таращусь на Китнисс. Постепенно до меня доходит: они и не собирались оставлять в живых нас обоих. Распорядители продумали все заранее, они используют нас, чтобы устроить самый драматичный поединок за всю историю Игр. И мы, как дураки, купились.

— Если подумать, этого следовало ожидать, — спокойно произношу я. Я знаю что делать. С трудом, морщась от боли, я встаю и медленно иду к ней, доставая из-за пояса нож. Лук Китнисс заряжен, а стрела нацелена прямо в мое сердце. Я удивлен, но нож выбрасываю в озеро, и он с плеском уходит под воду. Она бросает оружие и отступает назад.

— Нет, — говорю я, — сделай это. Я подхожу и сую ей в руки лук.

— Я не могу. Не буду.

— Ты должна. Иначе они снова выпустят переродков или еще что-нибудь придумают. Я не хочу умереть, как Катон.

— Тогда ты застрели меня, — говорит она с яростью, отпихивая от себя лук. — Застрели, возвращайся домой и живи с этим!

— Ты знаешь, что я не смогу, — говорю я, отбрасывая оружие. — Что ж, все равно я умру раньше тебя.

Я наклоняюсь и стаскиваю с ноги повязку, уничтожая последнюю преграду для покидающей мое тело крови.

— Нет, не убивай себя! — кричит она, падая на колени и отчаянно пытаясь перевязать рану снова.

— Китнисс, я хочу этого.

— Не оставляй меня здесь одну, — умоляет она. На меня вот вот нахлынут слёзы.

— Послушай, — говорю я, поднимая её на ноги, — мы оба знаем, что им нужен один победитель. Только один из нас. Прошу тебя, стань им. Ради меня.

Я начинаю говорить ей, что люблю её и что жизнь без неё превратится в ад.

Непослушными пальцами она нащупывает и отвязывает кожаный мешочек у себя на поясе. Я хватаю её за запястье.

— Я не позволю тебе.

— Доверься мне, — шепчет она.

Я долго смотрит ей в глаза, потом отпускаю её руку. Она что-то задумала. Китнисс раскрывает мешочек и отсыпает немного ягод сначала в мою ладонь, потом себе.

— На счет три?

Я наклоняюсь к ней и целую, очень нежно.

— На счет три, — говорю я.

Мы становимся спиной друг к другу, крепко сцепляем свободные руки.

— Покажи их. Пусть все видят, — прошк я. Я раскрываю ладонь; темные ягоды блестят на солнце. Другой ладонью сжимаю руку Китнисс, как сигнал и как прощание, и начинаю считать:

— Один. Два. — Вдруг им все равно, если мы умрем оба? — Три!

Обратной дороги нет. Я подношу ладонь ко рту и бросаю последний взгляд на мир. Ягоды едва попадают мне на язык, и тут начинают греметь трубы.

Их рев перекрывает отчаянный голос Клавдия Темплсмита:

— Стойте! Стойте! Леди и джентльмены! Рад представить вам победителей Семьдесят четвертых Голодных игр — Китнисс Эвердин и Пита Мелларка! Да здравствуют трибуты Дистрикта-12!

========== Глава 11. ==========

Я выплевываю ягоды и тщательно вытираю язык краем куртки. Мы полощем рты водой, потом падаем друг другу в объятия.

— Ты ничего не успел проглотить? — спрашивает она.

Я качаю головой.

— А ты?

— Если бы проглотила, то была бы уже мертвой, — говорит она.

Ничего не слышно за ревом толпы, внезапно раздавшимся из репродукторов.

Над нами возникает планолет, и оттуда спускают две лестницы. Китнисс не отпускает меня от себя. Обнимает меня рукой, помогает подняться, и мы оба становимся на первую ступеньку одной из лестниц. Электроток приковывает нас к месту; сейчас я этому рад, потому что не уверен, что сумею удержаться сам. Голова у меня опущена вниз, и я вижу, что, пока мы сами обездвижены, кровь из голени продолжает свободно вытекать. Как только за нами закрывается люк и ток отключают, я падаю без сознания.