Чтение онлайн

– Я не знаю. Мой парень сказал мне, но это было что-то на испанском. Он сказал, что это что-то такое, что вымывает весь этот мусор. Что-то вроде очистителя кишечника.

– О, Господи! Это еще мягко сказано, - Сибил потерла больной лоб.
– Я не должна была давать ей это. Что, если это убьет ее?

С каждым словом в голосе Сибил нарастало напряжение.

Джек слышал это и хотел, чтобы это прекратилось.

– Да ладно. Она приняла ее больше недели назад. Если бы это было так опасно, не думаешь ли ты, что что-то случилось бы раньше? Например, в тот день, когда она ее проглотила?

– Может быть, это занимает время. Медленный яд. Инкубируется или что-то в этом роде, я не знаю. Но очевидно, что что-то не так. Может быть, мне стоит вызвать врача и...

– И что? Сказать ему, что ты дала ей какую-то таблетку, но не знала, что в ней? Это умно, очень умно.

– Ты дал ее мне. Я поверила, что...

– Эй! Если ты приведешь ее к врачу, это твой выбор. Но лучше не впутывай меня в свои долбаные сказки, слышишь?
– огрызнулся он.
– Мне не нужно, чтобы копы появились у моей двери, если с твоей старушкой что-то случится.

Несмотря на то, что она разговаривала по телефону, Сибил подняла руку в защиту.

– Детка, я не... я не собираюсь никому звонить. Просто расслабься. Я бы не стала впутывать тебя в это дело. Я уверена, что с ней все будет в порядке. Очистка, вероятно, заняла немного больше времени, чем обычно, потому что она такая большая и у нее много... накопилось, - Сибил вздрогнула, поняв, что именно она имела в виду.
– Пожалуйста. Все в порядке. Хорошо, детка?

Впервые за последние четыре месяца Сибил почувствовала облегчение, когда Джек прервал разговор, поскольку ей предстояло много работы. Убрав беспорядок на кухне, оттерев с деревянного пола желатиновые следы, проведав маму и выпустив Чико в туалет, она теперь должна была отправиться за продуктами (а до утра ждать было нельзя, так как на кухне не было еды).

Находясь в круглосуточном супермаркете, Сибил с трудом толкала две полные тележки с продуктами, необходимыми для пополнения запасов кухни и ненасытного аппетита ее матери. Такая маленькая девочка, покупающая столько продуктов, вызывала странные взгляды, в том числе и со стороны разнообразных ночных чудаков (в это время суток, пока здравомыслящие и ответственные люди спят, сумасшедшие, пьяные, страдающие бессонницей и бездомные бродят по проходам, как зомби из фильмов Ромеро).

Поднявшись по дорожке к дому с первой партией продуктов из машины, Сибил обнаружила, что входная дверь в дом приоткрыта. Она толкнула ее ногой и шагнула внутрь. И снова на нее обрушился удушливый запах свежих фекалий. На том самом месте, где она убирала всего несколько часов назад, была еще одна дорожка из коричневого, липкого месива, воняющего дерьмом - как будто оно каким-то образом выросло снова!

– Господи...
– прохрипела Сибил, обнаружив, что все шкафы и дверца холодильника снова открыты.

Нет, ничего не выросло. Скорее, наоборот, что-то появилось.

Клочья загорелого меха развевались по деревянному полу под дуновением ветерка, проникавшего через открытую входную дверь. Сибил присмотрелась, пытаясь понять, кому это могло принадлежать. Шерсть была того же цвета, что и...

Сибил повернулась, обшаривая пол в поисках своей собаки. Заметив мертвую тишину в доме, ее сердце подскочило к горлу. О, Боже...

Беспорядочно положив пакеты с продуктами на диван, она бросилась в комнату матери, избегая слишком знакомых следов на полу. Ворвавшись в мамину комнату, она увидела, что та лежит на животе на кровати, а след исчезает между "V", где сходились ее массивные бедра с ямочками. Ночная рубашка вокруг ее задней части была испачкана огромными брызгами коричневой жидкости, в которой застряли клочья шерсти Чико!

– Что ты наделала?!!!
– истерично закричала Сибил.

Мать застонала, с трудом переворачиваясь на бок.

– ...малыш...?
– пробормотала она.

Сибил подошла ближе.

– Чико?! Где, черт возьми, моя собака?!

Взглянув на дочь, мама зашарила глазами туда-сюда.

– Я... не... знаю...
– пробормотала она, совершенно ошеломленная.

Сибил поискала в доме свою собаку. Существовала вероятность того, что Чико вышел через открытую входную дверь до того, как Сибил вернулась из магазина. Сибил молилась, чтобы так оно и было, чтобы в любой момент пес вбежал в дом, изголодавшийся по любви и еде и измученный приключениями во внешнем мире. Но с этой версией трудно было согласиться: по всему дому и на постельном белье матери были разбросаны клочья шерсти ее собаки. Еще большее беспокойство вызывал тот факт, что, когда Сибил помогала матери вылезти из испачканной ночной рубашки, кусочки собачьей шерсти прилипли к ее измазанным дерьмом щекам. Создавалось впечатление, что тучная женщина села на маленькую собачку и, дико дрыгая ногами, носилась по дому на заднице, гадя повсюду, а маленькая собачка была прижата к ней! Когда надежда угасла, она более чем приветствовала иллюзию, говоря себе, что Чико, возможно, все же удалось сбежать.

Как и прежде, мать не помнила, что произошло. Как снова появился липкий след. Как она снова испачкала ночную рубашку. Как открылась входная дверь. Она даже не знала, что Сибил ушла за покупками.

Сибил пришла в ярость, когда мать намекнула, что, может быть, это она виновата в том, что оставила дверь открытой по дороге в магазин. Мать тут же извинилась за этот намек, зная, как дочь старается ради нее, особенно когда приходит время протирать губкой труднодоступные места.

В течение ночи, которая, казалось, никогда не закончится, Сибил наконец уложила больную мать в постель, распаковала и убрала все продукты, а также навела порядок на полу. Она оставила входную дверь открытой, все еще надеясь на возвращение Чико (и на то, что дом проветрится). Хотя в перерывах между уборкой она постоянно проверяла, нет ли его на пороге, Чико так и не появился. Он вернется, вернется,– уговаривала она себя.
– С ним все в порядке. Он, наверное, где-то там развлекается. Он устанет и вернется домой, чтобы рассказать мне обо всем.

Солнце уже взошло, когда Сибил наконец рухнула на диван в гостиной. Спина болела, голова пульсировала, и сколько бы она ни мыла руки, ей все никак не удавалось перестать чувствовать на них запах дерьма. Подумав, что, может быть, запах въелся в ноздри, она сморкалась до тех пор, пока кровавая слизь не покрыла салфетку. Но это все равно не избавило ее от запаха.

Совершенно обессиленная, она позвонила Джеку, чтобы утешить себя. Сейчас он был нужен ей как никогда. Джек ответил на звонок скорее раздраженно, чем измученно. Сибил без конца рассказывала о пропаже Чико, о запачканных дерьмом ночных рубашках, об открытых дверях, о мочалках, о щеках с собачьей шерстью, об отключке, о слизистых следах, о стирке, о рвотных массах, о покупках продуктов, об усталости, о больной спине, о том, что он заехал за ней, чтобы они могли проехаться и поискать Чико...

Джек остановил ее не самым удачным выбором слов.

– Послушай. Это уже слишком.

– Пожалуйста, Джек. Мне нужно увидеть тебя. Ты мне нужен. Пожалуйста.

В трубке долго молчали, пока не раздалось:

– Похоже, ты прекрасно справляешься без меня. Мне пора, Сиб. Удачи.

Затем на другом конце раздался щелчок.

Мобильник защелкнулся и упал на бок. Это было все. С ней покончено. Она не могла больше терпеть. Сейчас она просто хотела спать. Отчасти, чтобы забыться, а в основном, чтобы сбежать от всего этого.

Она была рада опустившимся векам, потому что через несколько мгновений ей не нужно было думать. Не нужно было чувствовать. Не нужно было беспокоиться. Или переживать.

Когда она погрузилась в сон, то обнаружила, что стоит на прекрасном золотистом травяном поле. Она была в полном восторге от окружающего ее мира, пока не увидела, как что-то темное движется за горизонтом. Ей показалось, что нужно повернуться и бежать. Подальше. Но не успела она ничего предпринять, как прохладный ветерок овеял ее тело. Ощущение было невероятным, оно развеяло все страхи перед недоброжелательностью. Она закрыла глаза и вдохнула принесенный им цветочный аромат. Ее тело оцепенело от темноты, окутавшей сначала тело, затем разум. Она была спокойной, надвигалась, как грозовые тучи, но не на небо, а на землю, как туман. Она слегка приподнималась, обволакивая ее, словно прохладные нити эктоплазмы. Сибил издала стон, граничащий с оргазмом. Сибил зажмурилась, обхватив ее тело и заключив в кокон безопасности. Он защищал ее, заставляя нервы расслабиться впервые за несколько дней. Ничто уже не имело значения, пока она оставалась прижатой к нему. Он продвигался к ее лицу: сначала к шее, затем по щекам, нежно прижимаясь к закрытым векам. Когда оно приблизилось к ушам, она услышала вдалеке слабый крик.