Чтение онлайн

Алан с годами стал медлительнее, латаный-перелатаный и весь в шрамах, а вот отец умудрился поздороветь. Алан предпочел бы поменьше пикироваться — это что, трудно? И насмешки тоже лишние. Алан, ты будда пеший! Рон вечно подкалывал его венгерским фиаско. Рон из профсоюзных. Да они, дескать, на «Страйд Райт» пятьдесят тысяч пар обуви в день выпускали! В Роксбери! Как заведет песню про фабрику да модернизацию — не остановишь. Первая компания, открывшая своим сотрудникам детский садик. А потом и дом престарелых! У Рона была полная пенсия. Правда, он ушел на покой еще до того, как компания разругалась с профсоюзами и перевела производство в Кентукки. В 1992-м это было. А спустя пять лет — в Таиланд и Китай. И потому Аланова работа в «Швинне» Рону как кость в горле. Потому что Алан — менеджер, подыскивал «Швинну» регионы, где нет профсоюзов, вел переговоры с китайскими и тайскими поставщиками, в немалой степени (это Рон так говорил) приложил руку к падению «Швинна» и 1200 его рабочих, — короче, это усложняло беседу. О чем ни заговори, все сводится к спорам о том, от чего недужит государство, и потому едва ли не любая тема под запретом. В общем, болтали о собаках и плавании.

Рон выкопал себе прудик и плавал там каждый день с апреля по октябрь. Холодрыга, полно тины, и Рон вечно ею вонял. Чума болотная, звал его Алан, но Рон не улыбался.

— Поможешь свинью зарезать? — спрашивал он.

Алан отказывался.

— Свежий бекон, малец, — говорил Рон.

Алан хотел в город, поесть по-настоящему. «Фермер Рон» — это отчасти спектакль. Рон неплохо разбирался во французской кухне, в вине, а теперь толкал телеги про мясо с картошкой. В городе Рон пялился на женщин:

— Ты вон на ту глянь! Небось муфточка хоть куда.

Пещерный житель — это что-то новенькое. Мать Алана не потерпела бы такого варварства. Но кто тут настоящий Рон? Может, таков он и есть — тот, кем был, пока жена, мать Алана, не перевоспитала его, не усовершенствовала? Может, теперь он вернулся в естественное свое состояние?

Гудки прекратились.

— Алло?

— Привет, пап.

— Алло?

— Пап. Это Алан.

— Алан? Ты что, с Луны звонишь?

— Из Саудовской Аравии.

А чего Алан ждал? Изумления? Похвалы?

Ни звука.

— Я думал про космический корабль, — сказал Алан. — Помнишь, мы на запуск ходили.

— Что ты забыл в Саудовской Аравии?

Похоже на провокацию, на приглашение похвастаться, и Алан рискнул:

— Да тут любопытная история. Работаю на «Надежну», продаем королю Абдалле информационную систему. Прекрасное железо для телеконференций, покажем королю презентацию, трехмерное голографическое совещание. Один наш будет в Лондоне, а как будто с нами в комнате, с Абдаллой…

Ни звука.

И затем:

— Знаешь, чего я по телику смотрю?

— Не знаю. Что ты смотришь?

— В новостях передавали, что огромный новый мост в Окленде, в Калифорнии, делают китайцы. Представляешь? Алан, они теперь и мосты нам строят. Вот чего-чего, а такого я не ждал. Закрытие «Страйд Райта» предвидел. Что ты велики будешь на Тайване закупать, предвидел. И остальное предвидел — игрушки, электронику, мебель. Как иначе-то, если ты кровожадный говнюк у руля и тебе только бы насосаться и отпасть. Это все понятно. Против природы не попрешь. Но вот мосты — такого я не ждал. Чужие люди мосты нам строят, ты подумай. А ты втюхиваешь голограмму саудовским фараонам. Полный фурор!

Может, бросить трубку? Чего б не бросить?

Алан вышел на балкон, поглядел на море, на редкие далекие огоньки. Воздух такой теплый.

Рон все вещал:

— Алан, каждый день по всей Азии из портов выходят сотни контейнеровозов, под завязку набитых товарами. Вот тебе и трехмерность. Настоящие вещи, Алан. Там выпускают настоящие вещи, а мы — только веб-сайты да голограммы. Наш народ каждый день ваяет им веб-сайты и голограммы, а между тем сидит в креслах, сделанных в Китае, за компьютерами, сделанными в Китае, и ездит по мостам, сделанным в Китае. Это, по-твоему, устойчивое развитие?

Алан потер шишку на загривке.

— Ты там что, конспектируешь?

Можно же сделать вид, что он это по ошибке. Алан нажал кнопку, дал отбой.

В восемь утра в том же автобусе, с той же молодежью. Они щебетали про отель и кто чем занимался накануне.

— Я в бассейне поплавала, — сказала Кейли.

— А я съела целый пирог, — сказала Рейчел.

Алан не спал. Мозг всю ночь метался в тревожной цирковой круговерти, не сдавался. Под конец самому стало смешно. Когда из моря вырвалось солнце, Алан, давя лицом подушку, усмехнулся. Черт, черт, черт.

В новом городе на двери шатра висела записка: «„Надежна“, и снова добро пожаловать в Экономический город короля Абдаллы. Король Абдалла приветствует вас. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Мы свяжемся с вами после обеда».

В шатре ничего не изменилось. Сумрак и много белых стульев. Ничего не тронуто.

— Нам воды принесли, — сказала Рейчел и показала на полдюжины пластиковых бутылок, артиллерийскими снарядами выстроившихся на ковре.

Алан с командой сидели в прохладной темноте шатра. Молодежь захватила из отеля припасы. Почти все утро просидели вокруг ноутбука — смотрели кино.

После обеда из Черного Ящика никто не пришел.

— Может, сходить к ним? — спросила Кейли.

— Ну я не знаю, — сказал Брэд. — Так принято?

— Что принято? — спросил Алан.

— Заявляться без приглашения? Может, нам лучше здесь подождать?

Алан вышел из шатра и направился к Черному Ящику. Добрался мокрым насквозь и снова узрел Маху.

— Здравствуйте, мистер Клей.

— Добрый день, Маха. Мы сегодня увидимся с господином аль-Ахмадом?

— Я бы рада сказать «да». Но он в Эр-Рияде.

— Вы же вчера сказали, что он будет здесь.

— Я понимаю. Но вечером его планы изменились. Мне ужасно жаль.

— Скажите мне, Маха. Вы совершенно уверены, что нам не нужно встретиться с кем-нибудь другим?

— С кем другим?

— С тем, кто поможет нам с вай-фаем и даст какой-то прогноз касательно короля и нашей презентации?

— Боюсь, что нет, мистер Клей. Ваше контактное лицо — господин аль-Ахмад. Ему наверняка не терпится с вами встретиться, но, к сожалению, дела не позволяют. Он приедет завтра. Он ручался.

Алан направился в шатер. Лодыжка ныла.

Посидел в темноте на белом стуле.

Молодежь смотрела другое кино.

— Может, нам чем-то другим надо заняться? — спросила Кейли.

Ничего полезного Алан не придумал.

— Нет, — сказал он. — Занимайтесь дальше.

Спустя час Алан встал и выглянул в полиэтиленовое окошко.

— Да ну их всех, — сказал он.

Вышел из шатра, пережил жаркий шандарах, оправился и, обливаясь потом, зашагал к Черному Ятцику.