Голос бездны
Шрифт:
– Механиком хочешь быть?
– Надеюсь, что буду.
– Тогда… я поговорю с отцом. – слабо улыбнувшись одними губами, сказал я.
В остальном наше путешествие до почты обошлось без приключений. Мне удалось получше узнать Артема. Хотя, вернее будет сказать, что ему удалось получше узнать меня, ведь инициатором диалога был он. Однако не могу сказать, что это было чем-то плохим. Появилась реальная возможность не тухнуть дома все осенние каникулы. Общение с кем-то из местных сулило неплохие перспективы, а особенно, если эти местные были из деревни. Немало интересных историй происходит именно с этими людьми. Помимо этого, я наконец узнал имя той коротышки – София. И нет, ей было не десять лет, как я подумал изначально. Несмотря на свой рост, ей было почти четырнадцать, а это всего на два с половиной года младше меня и самого Артема, с которым мы оказались одногодками. Ну, а заплатив по счетам, я взял номер домашнего телефона Артема и отправился домой. На улице к тому времени снова начинался дождь. От этого мне даже стало как-то проще дышаться. Люблю, когда воздух наполнен влажностью.
***
– Бедные… – со скорбью взглянув на кеды, которые я стягивал со своей промокшей ноги, понуро сказал отец.
– Это мне еще повезло. Одна девчонка вообще в грязь шмякнулась. Почти на моих глазах. – наконец сняв с себя этот кошмар, я бросил кеды в таз. Стиральной машинки тут не было, а потому мыть обувь пришлось по старинке, в тазу с водой.
– Ты что, уже с местными девчонками познакомился? – усмехнулся отец, продолжая чистить картошку. Ножом. Снова по старинке – никаких тебе специальных приборов.
– Пап… – я закатил глаза и принялся неумело избавлять свои бедные кеды от грязи. Вся вода моментально стала похожа на ту, что была в углублениях дороги. Я невольно скривился, но продолжил это мерзкое действо. – Но вообще, я познакомился с ее братом.
– Это как? – он изогнул брови.
– Очень просто. Я помог ей встать и попросил ее показать мне, куда нужно идти. Ну, а так как это сейчас было не для нее, она запрягла своего брата. Он мой ровесник, кстати. И, что не менее важно, увлекается машинами. Я обещал ему поговорить с тобой насчет работы. Возьмешь его подмастерьем к себе?
– Звучит неплохо. – почти не думая ответил отец.
– Так что, я ему перезваниваю?
– Ну перезванивай, – он неопределенно пожал плечами, явно пытаясь думать о чем-то своем, от чего я отвлек его своей болтовней.
Закончив, наконец, с помывкой моей единственной здесь обуви, я повесил ее над печью, которую отец успел растопить в мое отсутствие, после чего порадовал Артема новостями по поводу работы с отцом. Что не говори, а радовать людей – это очень приятно. И вот с таким позитивным настроем я отправился в комнату дедушки и сел за гитару. Новое место, новые люди, новые ощущения – все это преобразовывалось моими пальцами в музыку через струны гитары. Однако чего-то мне не хватало в этом звучании. Я даже допускал, что это из-за распухших от воды пальцев. Ранее мне не приходилось так долго мыть что-то вручную: посуда мылась в посудомойке, обувь (почти вся) в стиральной машине. Исключением становились только трудно выводимые пятна, которые приходилось замачивать, но и этим занимался в основном отец, если не химчистка.
Сон долго не шел ко мне в ту ночь. Я никогда не ложился спать раньше четырех, а то и пяти утра. Без компьютера и интернета жизнь казалась неимоверно скучной и затянутой. Лишний раз я порадовался, что отец не решил жить со мной здесь, а уехал в город, несмотря на работу. Когда-нибудь надо его за это поблагодарить.
Глава 2
Воздух покидал мою грудную клетку и устремлялся вверх, принимая неидеальную шарообразную форму, какая могла быть у него только здесь, под водой, поистине самой волшебной стихии из возможных. В легкие стала стремительно набираться жидкость, охлаждая тело изнутри и уничтожая в нем все теплое, воздушное, человеческое. Казалось, я стал единым целым с самой водой. Не осталось ни малейшего дискомфорта, ни даже частички миллиметра расстояния, которое отдаляло бы меня от синей стихии.
Когда последние пузыри воздуха достигли далекой поверхности, казавшейся мне тогда вымышленной, полной несовпадений и несправедливости, я смог осмотреться. Чернота, что укрывала дно под водой, внезапно начала куда-то исчезать, будто бы я стремительно привыкал к темноте. Стали отчетливо видны подводные камешки, неизвестная мне доселе растительность и кое-что еще… Мимо меня проплывало что-то большое, совсем не похожее на известных людям обитателей пресноводных глубин. Кем бы оно ни было, я знал лишь то, что мне некого и нечего было бояться здесь. Я чувствовал себя так, словно все проблемы, страхи и опасности остались там, куда от меня сбежали последние пузыри воздуха. Легким движением остывшего тела продвинувшись чуть вперед, я заметил величественный камень, что расположился на дне. Он был настолько большим и заостренным по краям, что становилось ясно его простое происхождение – эта громадина обвалилась с близстоящей скалы, что черной стеной символизировала конец водных владений.
Приблизившись еще, я уже отчетливо смог разглядеть некое подобие каменного трона. Он выглядел поистине невероятно: высокие, заостренные края спинки, покрытые будто бы сказочными наростами, больше похожими на крупную чешую, что отсвечивали от кое-как пробивавшихся сюда солнечных лучей. Какая-то сила будто влекла меня к камню, и я не стал сопротивляться этому новому чувству. Казалось, что трон – сердце этого места. Заняв его, будто бы свое законное место, принадлежащее мне по праву рождения, я приподнял голову и внимательно посмотрел вперед. Ожидая увидеть прекрасные виды и еле достающие сюда лучи света с поверхности, я замер, увидев совершенно иную картину. Передо мной белели десятки… нет! – сотни женских лиц. Все они были просто неописуемо прекрасны, прекрасны до той невозможности, которую сложно даже вообразить! Их глубокие, сверкающие сказочной голубизной глаза, бледная, чистая кожа, отражающая свет и будто светившаяся от этого, бесподобные волосы, расплывавшиеся по хрупким плечам, по рельефу ровных ключиц, и… рыбьи хвосты?
Что-то в моей груди сжалось с такой силой, что сначала я почувствовал боль, а после внутри завыло от жуткой, невыносимой человеческому духу тоски, отдаваясь болью в висках и потемнением в глазах. Вдруг я начал задыхаться, давиться, но точно не водой – она не могла предать меня. Я неосознанно хватал руками воду вокруг себя, не понимая, почему она так поступает со мной после того, как приручила. Силуэты женщин с хвостами вокруг меня становились все ближе и ближе. Темнота вновь стала укрывать собою дно, не давая ничего рассмотреть, кроме сотен сверкающих презрением глаз среди жидкой черноты. Я чувствовал страх. Да, именно он душил меня, он заставлял задыхаться, но точно не вода! Рыбоподобные существа оказывались все ближе и ближе ко мне, помогая моему страху и отчаянию расти, затмевая разум. Я хотел было закричать, но без воздуха в легких сделать этого было нельзя. Теперь нельзя! Вода отвергла меня и лишила чудесного дара, узрев мой страх перед своим истинным лицом. Я был не готов принять то, что она хотела показать мне, то, что я должен был увидеть, я чувствовал это, но я…
Подскочив на кровати, я не сразу понял, где нахожусь. Крик застрял где-то в сухом горле, а перед глазами все еще стояли жуткие образы. Машинально протянув слегка трясущуюся руку влево, я нащупал в темноте полулитровую бутылку с водой. Открыв ее, я выпил не меньше половины за раз, после чего продолжил жадно глотать воздух. Я оставил там воду на подобный случай. И я всегда оставляю рядом с собой бутылку воды. Не проходит и ночи без того, чтобы я не воспользовался ею.
Сев на край кровати, я закрыл горячее лицо руками и громко выдохнул. Мне снились всякие сны, но такие странные и жутко реалистичные по ощущениям – впервые. Было довольно иронично, что в воде я мог дышать, поскольку сильно в ней нуждался и в реальности. Это заставило меня улыбнуться на мгновение. Должно быть, новые впечатления и бурное воображение дали такой пугающий результат. Не было никаких причин для паники. Не было… Я опустил руки и мой взгляд уперся в черный прямоугольник ободранной стены. Перед тем, как лечь спать, я снял все эти бумажки и вынес их во двор в тех самых ящиках, что мы привезли. Без них комната не была такой жуткой, однако стены выглядели совсем непрезентабельно. Из-за того, что я ободрал скотч и клей, на которые были плотно прикреплены записки, слезла и побелка. Придется нам либо белить стены, либо клеить обои. Ни то, ни другое мне особо не нравилось, но решив, что побелка все-таки лучше поклейки, я смочил руки водой и протер ими лицо. Мне стало легче. И всегда становилось. Сделав еще пару глотков, я наконец вернулся в кровать. Прямо над моей головой, под потолком, располагалось маленькое и единственное в комнате круглое окно. Свет, попадающий сюда через него, освещал стену прямо напротив меня. Так, смотря на ободранную часть стены и думая то о ремонте, то о кошмаре, я все же уснул. Наутро перед моими глазами все еще вспыхивали яркие образы из снов, мешая сосредоточиться на реальной жизни. Опустошив бутылку воды, я кое-как спустился вниз, несмотря на раннее время. Я был приучен вставать рано, вместе с отцом. Наверное, в этом была виновата школа, которую мне приходится посещать шесть дней в неделю с первой смены, за исключением, конечно, каникул и праздников. Но я не жалуюсь. Из-за таких ранних подъемов я стал помогать отцу с завтраком и наконец-то научился готовить хоть что-то, кроме яичницы с противной корочкой внизу, которой я всегда давился до слез.
***
– Что там? – увидев через окно коробки, в которые я вчера смиренно поскидывал дедушки амулеты и записки из комнаты, спросил отец. Вчера он весь вечер провозился на кухне с печью, пылью, да готовкой, а потому ни одну из подобных вещиц он и пальцем еще не тронул. Не успел. Вот и сейчас он стоял у плиты, жарил фирменную яичницу и непринужденно глядел в мутное от разводов и пыли окно, пока я резал небольшие помидорки для легкого салата.
– Ну так я хлам выбросил из комнаты вчера. Как-то не хотелось спать с этими значками на стенах… Вдруг еще какой-нибудь черт придет. Я к такому еще не готов.
– Настолько не хотел с ним встретиться, что вынес ящики за пределы дома?
– Ага, – я усмехнулся. – А к тебе никто там не приходил? Вдруг я уже общаюсь не с настоящим тобой, а… каким-нибудь выходцем из преисподней. А ну-ка, соли яичницу, чтобы я видел.
– А-а, нечисть не может есть соль, да? – он улыбнулся и посолил еще не готовую еду.
– Вроде бы да, – я пожал плечами. – В одной песне слышал «И поляжет от соли Ночная Царица…».
– Кто подразумевается под этим именем?